...а мы - с Земли
Шрифт:
— И-и?
— И я подал заявку на отстранение Ары от генетики, взамен выдвинув свою кандидатуру. Здесь чудесный лес. Мне с первого дня захотелось тут жить. Одному. Само собой, после обнародования того, чем Ара занимался, его баллы обнулились, и он улетел.
— А кто помимо тебя знал о разработках?
— Никто.
— То есть… правильно я понимаю? Вы жили вместе, он обучил тебя всему, держал в курсе разработок, а ты…
— Вот только не говори, что я его предал. И вообще, это было давно и тебя не касается. Это мой лес, — сказал Женя с ударением на «мой».
— Да я его не защищаю и на лес не претендую,
— Поэтому ты никогда не станешь верховным генетиком.
— Я знаю. Тише, Женя, не надо так злиться. Хочешь, я тебя сейчас успокою?
— Ну попробуй.
Партнер, хмурый и злой, подошел вплотную и остановился, буравя взглядом насквозь. Гера сейчас только заметил, что вжимается в шершавый ствол, как запуганный зверек, и отступил от него. Двумя ладонями провел с нажимом по Жениной груди — и по мере движения руки словно свинцом наливались — после безжизненно их свесил, уткнулся в плечо, до которого как раз доставал макушкой, и всхлипнул:
— Я так устал.
— Утешитель из тебя так себе, — резко потеплевшим голосом заговорил Женя. Обнял его, наклонился, подогнул колени и взял на руки. — Прописываю тебе холодное озеро, костер и меня. И сон в траве, там, на опушке. Хищников сегодня нет.
— И почесать еще, — капризным тоном добавил Гера.
— И почесать, конечно, — согласился он.
Глава 10-1. Про заюшу
Кира, как и обещал, прилетел пораньше. Ему, конечно, не хотелось оставлять команду, которую он гонял весь день, организовав учения — для поддержания боевого настроя и чтобы никто не утратил сноровку. Все-таки от оперативной группы, от слаженности ее действий и от скорости реагирования зависела судьба других людей. Он устал страшно, но то была приятная усталость — мышцы ныли, но настроение держалось приподнятым. После того, как Кира стал участником эксперимента, его авторитет вырос в несколько раз, и члены команды заискивали перед ним сильнее обычного. Он буквально купался в лучах славы и уважения, весь день слушал поздравления с новыми статусами — «семейного человека», «выращивателя», «надеждой человечества» и так далее. Что льстило страшно.
И все было прекрасно, ровно до того момента, пока Кира, голодный и вымотанный, не вошел в дом.
Первое, что напрягло — запах. Тошнотворный. Как оказалось, вонь исходила от кучи каких-то непонятных штуковин, сваленных в углу. Вообще-то, Кира, изучив правила, ожидал немного другого, например, что по идеально вычищенному дому будет витать аромат свежеприготовленной еды, а не вот это вот. Еще он ожидал, что Саша, в платье — соблазнительном! — встретит его у порога, но партнер спал в нелепой позе на полу, с бутылочкой на коленях, из которой на пол ритмично капала смесь. Мэл, забавный младенец, сопел на большой кровати.
— Саша, — не очень довольным голосом сказал Кира. — Саша!
— А? — подскочил партнер. Бутылочка упала на пол, и громкий стук разбуди ребенка. — Ох, Кира… как хорошо, что это ты. Я так хочу есть…
— Что это за вонь?
— А?
— Ты спал что ли весь день?
— У-и-а! —
Саша, отчаянно зевая, ползком добрался до ребенка и рукой затряс его.
Кира почувствовал себя лишним человеком, которого не ждали, что ему очень не понравилось.
— Саша, я не понимаю. Как тебе удалось всего лишь за сутки превратить дом в помойку? Чем ты тут занимался?
— А? — протерев глаза, Саша изволил на него посмотреть. Бестолковым взглядом. — Я… ребенок.
— И что, ребенок? Ты меня зачем просил пораньше прилететь? Чтобы я смотрел, как ты дрыхнешь на полу? И где, черт возьми, моя еда? Неужели за весь день ты не мог хоть что-нибудь приготовить?!
— А почему ты на меня кричишь?!
— А потому, что ты должен следить за этим очагом, а не запускать его! Есть четкая инструкция, и я что-то не вижу, чтобы ты ее соблюдал!
— Ах так, — стараясь перекричать ребенка, Саша взял ноту повыше, — ах так!!! Нечего тут мне указывать, ты не на работе!
Однако сказать что-либо дельное в свое оправдание он не смог.
— И посмотри, на кого ты похож! Ты бы хотя бы расчесался, смотреть же… противно! — искренне возмутился Кира.
— Да я не присел за весь день ни разу! Этот Мэл жрет все мое время!!!
— Да что ты ребенком-то прикрываешься?! Раньше фемины и с тремя справлялись, и никто не ныл!!!
— А тебе знать откуда, что там раньше было?! Да ты… ты… ты… — Саша подошел и вручил Мэла в руки Кире. — Да пошел ты!!! — и гордо вышел из комнаты. Вскоре хлопнула входная дверь, и он остался совершенно один, с ребенком на руках.
От негодования трясло.
Никто и никогда не разговаривал с ним в подобном тоне.
Тем более — всегда уступчивый и покладистый Саша. В конце концов, не будь партнер мягким и бесхарактерным, Кира и не стал бы с ним встречаться.
— Не надо так, — раздался в голове спокойный голос Эна. — Саша на самом деле устал. Всего второй день, он еще не адаптировался. Не дави так на него.
Верховника Земли Кира уважал, хотя бы потому, что тот был верховником. Значимая фигура. И, если бы нечто подобное выдал красноглазый, то он и прислушиваться бы не стал, но Эн — другое дело.
— Саша был неправ. На меня нельзя кричать! Никогда! И никому!
— Миритесь.
— По правилам, на Саше лежит ответственность за климат в семье, вот он пусть и мирится. И чего Мэл орет? — Кира недовольно глянул на ребенка. Малыш извивался на руках; крик набирал обороты. А еще от него воняло. Так же, как от той кучи в углу.
— Голоден, наверно. Или пришло время менять подгузник. Кстати, не забудьте на ночь его искупать. И не орите при нем, хватит уже психику ребенку ломать, — откуда-то появился еще один голос. Вроде бы, того работника, из детского центра.
— Я что ли должен это делать? — ужаснулся Кира. Мельком глянул в окно — партнер сидел на берегу в скрюченной позе и, наверное, плакал. А Мэл орал все громче, и громче, и громче, но безответственный Саша никак на крик не реагировал. Неприятный звук отдавался эхом в ушах, ребенку захотелось зажать рот, только бы он умолк, но сделать так Кира не мог — это было бы ударом по его репутации, как образцового участника — но и слушать раздражающие вопли тоже не хотелось.
— Ладно. Первый мирится тот, кто умнее, — злобно буркнул он и пошел на берег.