Зюзя
Шрифт:
— Всего сорок километров проползли на этом ведре, чтоб ему, самовару драному…
Через час наступил ужин. Поели до отвала, меня начало клонить в сон, и я озаботился поиском места для ночлега.
— Товарищ полковник, — неожиданно, как чёртик из табакерки, дед-машинист мелкой трусцой подбежал к офицеру и загнусил. — А можно того… Тварь эту в вагоне прикрыть. Пожрёт ещё ночью…
Его неожиданно поддержали остальные:
— Правильно…
— Я тоже опасаюсь рядом с тварью спать…
— Кто знает, что у неё в голове…
Максим Иванович подошёл ко мне.
— Вить, не в обиду, переночуйте в вагоне. Боятся люди, правильно пойми… — и, стараясь подсластить пилюлю. — Зато в караул заступать не придётся. Выспишься по-человечески.
Я зло посмотрел на деда. Ну вот не нравился он мне, причём даже не могу сказать, чем именно. Весь он какой-то… склизкий, как торговец просроченными продуктами. Но возмущаться не стал — ни к чему.
— Хорошо. В вагоне — так в вагоне. Только утром выпустить не забудьте.
Слегка расстроившись, мы с доберманом пошли устраиваться на ночь. Вагонная дверь за нами закрылась, я улёгся на пол, сунул мешок под голову и спокойно уснул, решив обойтись сегодня без сказок.
Эпилог
… Сон прекратил громкий, лязгающий звук открываемой двери товарного вагона. Зюзя уже не спала, лежала рядом и медленно, со вкусом вылизывалась. «Прямо как кошка» — невольно подумалось мне.
— Подъём! — весело и беззаботно гаркнул один из людей Коробова. — Вставайте, лежебоки, а не то весь завтрак проспите!
святом для любой правильной собаки слове «завтрак» доберман встрепенулась, вскочила и с ожиданием посмотрела в мою сторону.
— Идём, жутко голодающая собака, идём, — рассмеялся я и мы выбрались из вагона.
У костра часовых уже вовсю кипела жизнь. Усердно, с лёгким металлическим скрежетом, вскрывались банки с тушёнкой, в котелке булькала кипящая вода; разминаясь, с улыбками на отдохнувших лицах подходили бойцы.
Полковник, бегло окинув взглядом своё воинство, неожиданно спросил:
— Так,
— Может, в кабине спит, — неуверенно раздался чей-то голос.
— Так позовите, или без приказа и нужду справить не в состоянии?!
Один из военных метнулся в кабину, а через секунду раздался его удивлённый голос:
— Пусто. Нет никого.
Максим Иванович смотрел теперь уже хмуро.
— Часовые! Кто этого старпёра в последний раз видел?
Думаю, я, т…ащ полковник, — из скучившихся у костра людей вышел кряжистый, с раскосыми, азиатскими глазами, мужчина. — Он почти всю ночь байки травил, на бессонницу жаловался. Под утро к себе в кабину пошёл и то не сразу успокоился ворочался долго, сморкался, причитал про старость свою.
— Когда это было?
— Часа три с половиной назад.
— Понятно… — совсем посмурнев, протянул Коробов. — Какие будут соображения?
Кто-то неумно пошутил: «Да в кустики отошёл, там его паралич и разбил». Однако никто не засмеялся, а полковник даже вызверился:
— Слышь, клоун, а этой железной херомунтией ты управлять будешь, кретинское отродье?! — и, уже обращаясь ко мне. — Витя, твоя собака след взять может? Дедушка старенький, песок из него сыпется, далеко уйти не мог. Вдруг случилось нештатное что…
Я повернулся к доберману, чтобы прояснить этот вопрос, и уже совсем было открыл рот, когда грянул залп. Зюзя мгновенно упала на землю; мелко, судорожно затряслась, тоненько, по бабьи, завизжав. Из её чёрной, красивой шеи обильно шла тёмная, почти не видная на блестящей чёрной шерсти, кровь.
— Зюзя!!! Кто?!! — заорал я и бросился к своей подруге. Внезапно голову обожгло, а потом в ней словно разорвалась петарда, затмевая своей вспышкой весь мир; плечо пронзила острая боль, тело неожиданно перестало слушаться и самостоятельно, картинно-кукольно, стало заваливаться на землю.
— Зюзя-а-а-а!!!
Наступила абсолютная, пожравшая весь мир с его звуками и реальностью, тьма.
Конец первой книги.
Больше книг на сайте — Knigoed.net