Зять для мамы
Шрифт:
– Конечно, довольна, теперь я могу всем говорить, что мой зять умеет реставрировать стулья. А может быть, развесить объявления на столбах о приеме заказов? Во всяком случае, он с чистой совестью может сегодня пообедать и даже поужинать. А если вы хотите иметь в субботу пироги, то пусть починит духовку у газовой плиты, там крышка не закрывается.
– А ты из нее не устраивай посудный склад, тогда…
Но Марина мысленно уже давно «включила» шумовую завесу и была занята совсем другим: этим вечером они с Валентином собирались пойти в ресторан, чтобы
Глава 7. Семейная тайна
…И снова было утро субботы, и снова шестое чувство заставило ее оставить любовника нежиться в постели, а самой, выпив крепкий кофе, возвращаться домой. И снова мать-генерал встречала ее в прихожей, только сегодня ее седые волосы были завязаны в низкий пучок, а не убраны в высокую прическу. И уж еще большая редкость – она говорила шепотом.
– Где ты шляешься? Аленка дома не ночевала.
Марина так и застыла, держа в руках пальто и пласт–массовые плечики, на которые собиралась его повесить.
– А Ипполит где? Он с ней? – также шепотом спросила она.
– Ипполит-то как раз дома, а ее нет.
– Почему ты так решила? Может быть, ты просто не слышала, как она вернулась?
– Потому что она мне звонила.
– Тебе?
– Да, мне, потому что она знает, что по пятницам тебя нет. Она, видимо, решила тебе подражать.
– Давай без нотаций.
Они стояли в коридоре и шипели друг на друга. Мать поделилась имеющейся у нее информацией:
– Алена сказала, что останется ночевать у подруги, с которой вместе занимается на этих курсах, английских…
– Почему ты мне не позвонила? – снова зашептала Марина.
– Потому что она меня просила этого не делать. Она еще сказала: «А то мама испортит мне весь кайф!»
– По-ол! – звонко позвала Марина и наконец-то повесила пальто на плечики. – По-ол, выходи, ты наверняка уже проснулся от нашего шипения. Я хочу кое-что выяснить. Я тебя жду на кухне.
Но первой на кухню просочилась бабушка.
– Мариша, ты сначала успокойся, а то наговоришь лишнего. Мы же ничего не знаем.
– Во-от я и хочу узнать, кто у нас муж, где у нас ходит жена…
– Жена у нас отмечала вчера успешную сдачу –«ТОЭФЛ» с однокурсниками. – Над бабушкиным плечом возникла голова Ипполита, а затем он, решив, что прятаться за спиной пожилой дамы стыдно, боком продвинулся в кухню и встал у притолоки.
– А почему ты здесь, а она – там?
– Потому что она встречается с группой.
– Так ты им вроде не чужой…
– Мне вечером ходить нежелательно по людным местам, облавы бывают…
– Ах да, я забыла, что ты в бегах… – почти было согласилась Марина, но потом снова напала на зятя: – Нет, послушай, что ты мне врешь про бега? Ты же сколько раз ходил и вечером, и днем. Вы что, поссорились?
– Нет…
– Я все-таки ничего не понимаю. Разве тебе не все равно, где она?
– Я знаю, где она… – Ипполит старался говорить с ней мягко, как будто она девочка-несмышленыш или старая маразматичка, и это ее просто бесило.
–
– Марина Петровна, вы меня уже достали своим допросом! – не выдержал ее напора зять. Он отлепился от дверной притолоки и потянулся к коробку спичек, лежавшему на столе около плиты. – Кто, да что, да с кем! – Пошарил по карманам, но сигарет не нашел. – Вы что, своей собственной дочери не доверяете? Почему она не может с друзьями куда-то сходить? Это их успех, а не мой!
Она первый раз видела его таким. Он говорил не со злобой, а с каким-то надрывом, и она уже чувствовала, что пора эту «сцену» заканчивать. Она знала по своему старому школьному опыту: еще чуть-чуть – и будет срыв. Но по инерции продолжила диалог:
– Но ты же муж!..
– Да я ей вовсе не муж! – в запале выкрикнул он, потом испугался, медленно сел на табуретку и молча стал вертеть в руках спичечный коробок.
– А кто, жена? – еще не осмыслив услышанное, уточнила она.
– Да никто! Мы фиктивно поженились…
Несколько минут она тупо слушала стук спичечного коробка по поверхности стола. Если брак фиктивный, то ей бы надо радоваться… Но радость что-то не приходила. Просто навалилась сонливость. Ее всегда клонило в сон после чрезмерных переживаний. Надо полагать, так о ней заботился ее собственный организм. Она решила взять тайм-аут.
– Значит, так, лжезять. Я устала, хочу спать. Придет Алена, продолжим.
…В ожидании Алены она капала валокордин бабушке-генералу, объясняла ей, что звонить на трубку Алене бессмысленно, так как она наверняка спит, и что дочка сама позвонит, как только проснется. По всей вероятности, Алене позвонил Ипполит, услышав, что бабушке плохо, а главное, чувствуя за собой вину в разглашении их «семейной тайны».
Аленка прискакала через час после окончания военных действий на домашней кухне – веселая, довольная и решительная. Она предполагала, что ее ждет, и была к этому готова. Можно сказать, выросла в полях семейных баталий.
– Мама, бабушка, поздравьте меня! Я сдала на «отлично». Теперь я точно еду в Будапешт!
Бабушка, услышав новость, еще больше расстроилась, ей понадобилась очередная порция сердечного.
– Одна? Ты поедешь одна? Что ты там забыла? Там же наркотики, мафия!
– Бабушка, у нас здесь тоже наркотиков хватает и мафия своя имеется. Зато я целый семестр буду жить в Европе! Там же по шенгенской визе все можно объехать!
– Ты оформишь визу и на Ипполита? – неожиданно остановила поток восторгов дочери Марина. Та прикусила язык, в комнате повисла пауза.
И снова, как в прошлый раз, они сидели с дочерью в Марининой комнате.
– Это правда, Алена, что мне Ипполит сказал?
– Да, мама! – с полоборота перешла в нападение дочь. – Что ты вмешиваешься-то? Ко мне препод лип. Он ко всем девчонкам, кто не замужем или не в гражданском браке, под юбку лезет. Он мерзкий старпер… И он еще три года будет у нас преподавать…