Звонарь
Шрифт:
В руках мужчины что-то блеснуло. Цепная пила. В ладони он сжимал резиновую ручку, внутри которой был спрятан аккумулятор. К Бах приближалось пятнадцатисантиметровое лезвие с сотней маленьких зубцов. Мужчина сжал ручку, и пила завизжала. Бах закричала еще громче, вскочила на ноги и прижалась к стене. Ее поза должна была выражать полную беззащитность, и они поймались на эту уловку. Когда Бах ударила мужчину прямо в горло, он чуть-чуть запоздал с ответным ударом и не успел схватить ее, потому что упал на пол и закашлялся кровью.
Женщина была без оружия. Она побежала к двери, но Бах подставила ногу, и женщина упала.
Бах собиралась забить ее до смерти, но слишком резкие движения, видимо, привели в действие мышцы, которые ей сейчас напрягать не стоило. Первая схватка началась неожиданно, и Бах согнулась от боли. Она едва успела выставить вперед скованные наручниками руки, чтобы не удариться животом об пол. Выпустить пилу она не могла, а кончики пальцев болели так, что еще одного удара она бы не вынесла. Все это в одну секунду пронеслось в голове Бах, а в следующую она уже упала на кулаки рядом с рукой распростертой на полу женщины.
Тут же раздалось чуть слышное жужжание, плечо Бах обдало струей крови, еще одна струя обрызгала стену напротив.
Обе они какое-то мгновение, не отрываясь, смотрели на отрезанную руку. В глазах женщины появилось недоумение, потом она взглянула на Бах.
– Никакой боли, - четко произнесла она, затем попробовала встать, но упала снова. Какое-то время она копошилась, как перевернутая на спину черепаха, из открытой раны потоком лилась кровь. Женщина сильно побледнела и наконец замерла.
Тяжело дыша, Бах неуклюже поднялась, постояла какое-то время, пытаясь прийти в себя.
Мужчина был все еще жив. Она обвела его взглядом. "Может, он бы и выжил". Затем она посмотрела на пилу, опустилась на колени и коснулась лезвием его шеи. Поднявшись, Бах была уверена, что этот мужчина никогда больше не вынет из чрева матери нерожденного ребенка.
Она поспешила к двери и осторожно огляделась. Никого. Наверное, никто не слышал ее криков, а те, кто был в комнате, теперь мертвы.
Бах не успела пройти по коридору и пятидесяти метров, как возобновились схватки.
Она не знала, где находится, но точно не там, где погибла Эльфреда Тонг. Это старая часть города, где много промышленных предприятий, наверное, у самой поверхности планеты. Бах пробовала открыть все двери в надежде попасть в общественный коридор, чтобы позвонить. Но открытые двери вели в какие-то кладовые, а двери офисов, видимо, были закрыты на ночь.
Наконец одна из дверей поддалась. Бах заглянула внутрь кабинета. С другой стороны выхода не оказалось. Она уже собиралась вернуться в коридор, когда заметила телефон.
Мышцы живота вновь сжались. Бах быстро ввела пароль "ЗВОНАРЬ XXX". Экран ожил, и она нажала кнопку, чтобы приглушить яркость.
– Назовите себя, пожалуйста.
– Я лейтенант
– Анна, ты где?
– Лиза?
– Она не могла поверить, что попала на Бэбкок.
– Да. Я в штабе. Мы надеялись, что ты найдешь способ связаться с нами. Куда нам ехать?
– В том-то и дело, что я не знаю. Меня одурманили вспышкой, поэтому я ничего не помню. А потом…
– Да, это мы знаем. Слушай. Мы подождали тебя несколько минут, потом проверили туалеты, но тебя там не было. И мы арестовали всех в кафе. В том числе и Джонса с пианисткой.
– Тогда пусть она расскажет вам, где меня искать.
– Боюсь, она нам уже ничего не расскажет. Умерла при допросе. Но, мне кажется, она и не знала. Тот, на кого она работала, ведет себя крайне осторожно. Мы внутривенно ввели ей пентотал, и ее голову тут же разнесло по всему кабинету. Она, конечно, была наркоманкой. С мужчиной мы работаем аккуратнее, но ему известно и того меньше.
– Замечательно.
– Но тебе надо уходить оттуда, лейтенант. Ужас. Ты правда… попала в дурную историю.
– Бэбкок какое-то время не могла ничего сказать, а когда заговорила, голос ее дрожал: - Анна, они занимаются незаконной торговлей мяса. Боже мой, теперь и на Луне тоже.
Бах нахмурилась.
– Ты это о чем?
– Они поставляют мясо тем, кто не может без него обходиться. Мясоедам. Мясным наркоманам. Людям, которые считают, что не могут жить без мяса, и готовы платить за него любые деньги.
– Не хочешь ли ты сказать, что…
– Да, черт побери!
– Бэбкок взорвалась.
– Смотри. На Земле еще остались места, где разводят домашний скот, - соблюдая, конечно, определенные меры предосторожности. Но здесь у нас так мало места, что такое просто невозможно. Стоит кому-то завести скотину, и либо люди заметят запах, либо мониторы отследят в канализационных стоках животные отходы. Здесь разводить скотину нельзя.
– И…
– Какое же другое мясо можно найти?
– безжалостно продолжала Бэбкок.
– Нас окружают тонны мяса, и все оно живое. Не надо никого растить, ухаживать, не надо сдирать шкуры. Просто снимаешь урожай, когда появляется заказчик, вот и все.
– Каннибализм?
– слабым голосом спросила Бах.
– А почему бы и нет? Мясо всегда остается мясом, тем более для мясоедов. На Земле тоже продают человечину, она даже прилично дорого стоит, потому что, говорят, по вкусу напоминает… Боже, мне скоро станет плохо.
– И мне тоже.
– Бах почувствовала, как опять свело живот.
– А меня вы запеленговали?
– Пробуем. Там какие-то сложности, помехи.
Бах похолодела. Этого она даже и предположить не могла. Но что ей оставалось делать? Только ждать. Конечно, компьютеры все вычислят, надо только подождать.