Звёзды

Юэ Ци

Преломляющая поверхность стала еще более очевидной. Зубцы пинцета уже прошли сквозь нее. У испытателя в голове творился хаос, и он решил, что лучше побыстрее вытащить инструмент обратно, но было слишком поздно. Когда он доставал его, зубцы отделились и упали вниз, оставив вдоль поверхности идеальное изогнутое сечение.

Шокированные столь внезапным развитием событий, работники уставились на отвалившиеся пластиковые зубчики. И в этот момент на преломляющей поверхности вырос черный цвет. Именно вырос, это было самое подходящее слово. Сперва из ниоткуда проступили черные пятнышки, которые начали растягиваться. Меньше чем за секунду всеобщему

взору предстал маленький черный объект, похожий на шарик, вытащенный в мир из пустоты.

Эта сцена напомнила Бай Хунъюй о протоссах из игры «Старкрафт», которые не создавали предметы на поле боя, а вытягивали то, что уже где-то существовало, из другого пространства.

Исчезнувшие эмбрионы появились снова, все до одного, в своем новом черном антураже. В чашках Петри снова появились девяносто семь черных шариков диаметром около сантиметра.

В процессе их второго пришествия наблюдатели видели сферы, но когда трансформация завершилась, начало казаться, что это круги, двухмерные черные диски, не имеющие объема. Однако это озадачило ученых ненадолго, потому что устройство электромагнитного обнаружения, зафиксировавшее существование эмбрионов, вскоре выявило, что отражательная способность видимого света на поверхности объектов стремилась к нулю, и они так же, как черная дыра, утрачивали все визуальные детали. Очевидно, что объекты были трехмерными, но выглядели как двухмерные диски.

Ответственный ни о чем таком не думал, а просто протянул свой беззубый пинцет и коснулся шарика. Контакт оказался физическим, фактура бусинки была осязаема.

С этого момента тектос полностью утратил свою форму и биологические свойства, стал похож на неодушевленный предмет. Подобная перемена была не только неожиданной – исследователи долгое время не могли понять принципа всего процесса развития от зародыша до исчезновения и затем перехода к неорганической материи за эти несколько часов.

Только через два года после того, как исчезла первая база в горах и весь проект превратился в сверхсекретный фундамент под действующим механизмом нового мира, кому-то пришла в голову идея: тектос был не биологическим проектом, а наномикрозаводом.

Изначально вся жизнь представляет собой набор сложных микроскопических машин, где белки можно рассматривать как нанодетали, а живые тела как комплекс очень сложного производственного и обрабатывающего оборудования. Просто масштаб продукции обычных заводов жизни становился все больше и больше, создавая из наноустройств структуры микронного, производя ткани миллиметрового и формируя системы органов сантиметрового размера. Но в тектосе нанометровое оборудование используется для точного управления пикометровыми деталями, которые, в свою очередь, перерабатываются в структуры фемтометрового уровня, и, наконец, все это в совокупности создает интеллектуальное устройство, превосходящее масштабы человеческого познания, – окончательную форму тектоса.

В рамках данной концепции тектос размером всего в один сантиметр, возможно, превзошел бы по сложности все оборудование, когда-либо созданное людьми, вместе взятое. Устройств обнаружения, которыми обладало человечество, было недостаточно, чтобы точно понять их структуру – и в любом случае выяснить, как она работает, было невозможно. Конечно, когда эта гипотеза была предложена впервые, люди задались вопросом, можно ли создать так называемую «машину» в таком микроскопическом масштабе. Но двух лет эксплуатации и изучения тектосов было

достаточно, чтобы доказать ее.

Два года спустя ученые начали понимать удивительную сложность этих девяноста семи, казалось бы, неотличимых друг от друга образцов. Они узнали, что их существует несколько типов, хотя при первом взгляде единственным впечатлением у всех было то, что тектосы абсолютно черные.

И только ответственный товарищ ошеломленно смотрел на беззубый пинцет в руке. Зубцы отсекло внезапно появившейся мембраной, которая затем свернулась в черную оболочку, и, естественно, они исчезли. Неужели остались внутри? Запечатаные в этом шаре? Неужели у этой штуки есть только внешняя стенка, а внутри пусто?

Это недоразумение напомнило всем, что чашки Петри оборудованы устройствами строгого контроля качества. Вскоре появились и объективные данные.

На протяжении всего процесса, от кратковременного «исчезновения» эмбриона до появления черной оболочки, качество тектоса никак не изменялось. Это делало происшествие еще более невероятным. Выглядело так, будто тектос ненадолго превратился в бесплотный призрак, а затем обернулся в черную оболочку и на самом деле никогда никуда не исчезал. Причина возникновения внешней пленки, по-видимому, заключалась именно в том, чтобы позволить людям обнаружить тектос после того, как он станет «невидимым».

– Оно что… только что типа в суслика превратилось? – пробормотал под нос один из сотрудников. – Не увидеть, не пощупать, но тем не менее оно есть?

О тектосе, вернувшемся после появления оболочки, можно было узнать при ограниченном физическом контакте: его поверхность была невероятно гладкой; щуп определил пленку как предельно жесткую, давление в 100 Н и 10000 Па не оставило на ней даже следа деформации, но увеличивать его уже не осмелились.

Еще одним интересным фактом стало то, что тектос, с которым возился ответственный, оказался на 0,07 грамма тяжелее изначальной массы, что равнялось массе отломанных зубцов пинцета. После осторожных попыток испытатели несколько раз встряхнули тектос – и почувствовали слабую инерцию удара, но звука не услышали. Зубцы действительно оказались запечатаны в «полости», но оболочка не вибрировала при ударе, и потому внутри ничего не гремело.

«Вакуумная масса» тектосов вызвала сильное беспокойство у ученых, которые хотели изучить их внутреннюю структуру. Но по ходу исследования старое беспокойство не исчезло, зато к нему добавился новый, пробирающий до костей страх.

Сначала исследователи использовали обычный оптический микроскоп, чтобы осмотреть оболочку, но при увеличении в пятьдесят раз по-прежнему видели лишь черноту.

Отрегулировав кратность на максимум и увеличив изображение в тысячу раз, они по-прежнему видели лишь черную смоль. Они решили, что структура канала, поглощающего свет, наноразмерная, и люди едва ли могут сделать такой материал из углеродных нанотрубок.

Тогда ученые переключились на электронный микроскоп с разрешением около одной десятой нанометра, достаточным для того, чтобы четко разглядеть структуру наноматериалов.

Кромешная тьма.

Все встревожились. Тьма всегда порождала страх в человеческих сердцах. При таком масштабе они все равно не могли получить ни капельки информации, весь попадающий на тектос свет полностью поглощался, не отражаясь и не преломляясь, отчего казалось, что в руке лежит не предмет, а черная дыра.

Решили использовать сканирующий туннельный микроскоп.