Звёзды
Шрифт:
Юнь Шань ворвалась в кабину сквозь дыру, но теперь уже не для того, чтобы взять под контроль Ван Хайчэна и его группу. Она сразу увидела катящуюся по земле «Пчеломатку». Хоть черный камешек и был мал, от него к светящимся тектосам на столе тянулась мерцающая световая полоса. Она начала разрываться, по группе тектосов пошла светло-серая трещина, из которой вырвалась серая ударная волна, устремившись сперва туда, где упал Лао Ли, а затем прямиком в небо.
Лао Ли был все еще жив после выстрелов, но когда его захлестнул прилив, тело в одно мгновение словно размыло, а затем оно распалось на частицы, как бесчисленные пиксели, которые быстро смело сильным воздушным потоком. Вышедший из-под контроля эффект обнажил свою зверскую морду, и световой поток изменился,
Хотя остальных не смело, вихрь не дал им удержаться на ногах. Ван Хайчэн, Юнь Шань, Го Юань и Сяо Ма инстинктивно метнулись к лежащей на земле «Пчеломатке». Юнь Шань со скоростью Супермена оттолкнула Сяо Ма пинком и схватила тектос одной рукой.
Серые трещины в группе тектосов начали расширяться, их становилось все больше и больше. Когда пошла вторая ударная волна, Ван Хайчэн крикнул: «Осторожно!» Кольцевидная, она прокатилась на высоте около метра. Юнь Шань бросилась вниз, крепко держа «Пчеломатку» одной рукой, а другой быстро схватила Бай Хунъюй за ногу и рванула, уронив девушку на пол. Ударная волна прокатилась по ее растрепавшимся длинным волосам, отрезав половину. Сяо Ма успел только вскинуть руки в бессмысленной попытке остановить поток, а затем исчез вместе с директором У. Го Юань схватил Ван Хайчэна за голову и прижал ее к земле. Кровь с руки последнего стянуло ударной волной и рассеяло. Буквально через несколько секунд в кабине осталось всего четыре человека.
– Будь паинькой, двинешься – пристрелю! – сквозь бушующий вихрь крикнул Го Юань, навалившись на Ван Хайчэна. Видя, что ударные волны пошли все более хаотично, он выругался про себя и сильно надавил на висок «светлячка»:
– Должен быть какой-то способ, говори!
– Способ?
Ван Хайчэн не запаниковал, когда ситуация внезапно изменилась. Глядя на ослепительный свет вдалеке, он произнес:
– Это и есть способ. Способ избежать уничтожения человечества.
Трещина засветилась, и сияющая ударная волна изверглась во все стороны, как из вулкана. Все лежали на полу, не шевелясь, даже дышалось с трудом. Сильное отрицательное давление сдувало окружающие предметы и засасывало в поток, где они исчезали, образуя еще большее отрицательное давление. Диапазон реверберации первых ударов составил пару десятков метров, но теперь неудержимо возрастал. Го Юань увидел, как в его сторону несется бешеный, растущий водопад – распад пробил дно озера Цзиньчэн, и вода хлынула внутрь. Но прежде чем она успела упасть, ее посекло серией ударных волн, которые поглотили ее без остатка.
– Вам не следовало лезть в эту мутную воду, простите, – искренним тоном сказал Ван Хайчэн.
Меньше чем за полминуты ударная волна, подобно распускающемуся цветку, проделала вверх огромную дыру. Огни базы полностью погасли, но светилась вся материя вокруг. Прилив уже достиг поверхности, и весь фундамент Глобального центра начал обваливаться вниз. Самое большое здание в мире рухнуло им на головы с грохотом, от которого содрогнулось все пространство. Но обломки даже не задели их, как и десятки миллионов тонн воды. Огромный стальной гигант словно провалился в сказочный мир, напластанный вакуумным лезвием и затянутый в пустоту.
Они вчетвером съежились на маленьком пятачке. Все вокруг рушилось, проваливаясь в пустоту и рассыпаясь на частицы, и никто не смел пошевелиться. Ван Хайчэн что-то прошептал Бай Хунъюй, но она не могла расслышать из-за завываний ветра. Лишь подняла глаза и непонимающе посмотрела на бывшего учителя. И тогда он громко крикнул:
– Прости, я никогда не думал, что все так обернется, что я втяну в это тебя.
Бай Хунъюй
– Есть ли какая-то разница? Босс, вы когда-нибудь думали о том, что вот в такой Солнечной системе, если человечество слишком бедно, чтобы выйти за ее пределы, родилось здесь и обречено здесь умереть, то какая разница, втянули вы меня или нет?
Она вновь обернулась, чтобы посмотреть на Ван Хайчэна, как будто объясняла учителю очередной бред, который когда-то сочиняла:
– Босс, вы никогда не понимали нас. Мы не хотим жить во Вселенной, где даже не можем выйти из собственной колыбели. Мы хотим полететь к звездам, даже если мы лишь мотыльки, летящие на свет, мы все равно хотим выйти.
Бай Хунъюй протянула руку, протянула с земли к небу. В этот момент Глобальный центр, занимавший площадь в сотни тысяч квадратных метров, был окончательно опустошен, оторван от земли, в мгновение ока обратился в порошок и исчез, как в черной дыре. Между ними и небом больше не осталось преград, ночное небо внезапно раскинулось над их головами, и ударные волны, извергающиеся вверх из тектосов, походили одновременно и на крылья, и на гигантские руки, устремившиеся в звездный космос. Все четверо находились в центре фонтанирующего вверх светового столпа, в окружении свечения, которое было намного ярче звезд. Рассыпанные по всему небу, те затерялись в этом сиянии, но все же были там и спокойно ждали. Бай Хунъюй протянула руку. Расстояние между ней и звездами составляло сто миллиардов световых лет. Теперь, с вытянутой рукой, оно сократилось почти на полметра.
Ван Хайчэн посмотрел на нее и приподнялся, опираясь пол. Поток воздуха ослаб, и вещи на земле продолжали кружиться, но отрицательное давление значительно уменьшилось. Он подполз и хотел схватить Го Юаня окровавленной правой рукой, но его запястье было раздроблено, и силы ему не повиновались.
– Есть ли что-нибудь важнее жизни? – нерешительно спросил он Го Юаня.
– Иногда то, как жить, важнее самой жизни, – ответил тот, глядя на растущую ударную волну.
Свернуться калачиком в уголке Вселенной, родиться в яслях, умереть в яслях, оставить попытки встать, ходить, бегать и летать, просто чтобы не пострадать, не рисковать, просто чтобы подольше прожить. Всегда существовать в защищенном коконе, чтобы не быть сожранным, не нуждаться в трансформации, никогда не отрастить крылья.
Стоит ли оно того? Не слишком ли наивно полагать, что если сможешь вырасти, то вырвешься из кокона и станешь бабочкой?
Ван Хайчэн глянул на Юнь Шань и тут же отвел взгляд. Это мгновенное движение было трудно заметить, но оно не ускользнуло от внимания Го Юаня.
– Юнь Шань! – позвал он,
Та обернулась на его голос. Она по-прежнему держала в руке черную каменную запятую, схваченную ранее. Го Юаня посетила смутная догадка. Он схватил Ван Хайчэна за голову и прижал ее к стене:
– Что это за черная вырвиглаз штука? Еще есть спасение! Так?
Ван Хайчэн не произнес ни слова, просто смотрел в центр ядра, изрыгавшего свет. Го Юань с силой надавил ему на виски, но Ван Хайчэн лишь холодно фыркнул и стиснул зубы.
В это время лежавшая рядом Бай Хунъюй поняла:
– «Пчеломатка»! Точно, «Пчеломатка»!
– Что за «Пчеломатка»? – немедленно уточнил Го Юань.
Бай Хунъюй указала на черную запятую в руке Юнь Шань.
– Вот эта, – сказала она. – «Пчеломатка». В теории, если ее удастся снова соединить с тектосами, то их разрушение можно будет остановить.
– В теории? – нахмурился Го Юань.
– Ну да. Сейчас у нас нет ничего, кроме теории, – ответила Бай Хунъюй.
– Ладно, – Го Юань взглянул на Ван Хайчэна, а затем поднял голову и перевел взгляд на плавающую над полом группу тектосов. – Что надо делать?
– Связь между «Пчеломаткой» и тектосами – это эффект ближнего поля, самый безопасный способ соединения – это контакт. Если вы найдете способ поместить ее в центр этих тектосов… – затараторила Бай Хунъюй. – Но теперь…
– Слишком поздно, – сказал Ван Хайчэн, – барьер из законов физики уже в безопасности.