Звёзды
Шрифт:
Что произойдет с этой «потенциальной энергией вакуума», когда тектос проткнет воздушный шарик земной чашки Петри, как иголка?
Распад вакуума? Воспламенение, сожжение всего и вся, уничтожение всех планет, чтобы осталось лишь одинокое Солнце?
Возможно ли это? Ван Хайчэн не знал. Но эта мысль сводила его с ума. Ему хотелось с кем-нибудь поделиться ею, но он даже не осмеливался заговорить о ней, словно боялся выпустить дьявола на волю.
Разлетится ли Солнечная система в пыль, как пепельница, упавшая с двадцатого этажа, превратится ли в безмолвный мир, как другие звезды?
Он понятия
На самом деле люди ничего не знали о Вселенной. Ван Хайчэн никогда не заводил речь об этом страхе.
За тектосами скрывалась огромная тайна, подразумевавшая, что все основные физические законы, известные сегодня человеческой цивилизации – скорость света, постоянная Планка, четыре основные силы и прочие, – это защитная оболочка яслей. С ростом тектосов открывались и ясли, что влекло за собой изменение законов физики.
Какая великая истина! Завеса, скрывавшая тайну происхождения этой Вселенной, будет приподниматься по мере созревания тектосов. Со времен первого философа все ученые мужи, чернокнижники и академики мечтали об этом, но Ван Хайчэн и мечтать не мог, что истина откроется прямо здесь и сейчас. Он надеялся отбросить затаенный ужас, как Бай Хунъюй, и стать первопроходцем в исследовании внеземных секретов.
Но не мог этого сделать. Не мог не думать о другом пласте чудовищной правды, раскрытой тектосами: законы физики лежат в основе мира и определяют все. Когда они трансформируются, изменится и весь мир.
Увеличение скорости света повлияет на эквивалентность массы и энергии, и энергия, выделяемая при термоядерном синтезе, будет другой. Может, Земля раскалится на несколько сотен градусов, как Венера, и все живое будет сожжено.
Изменение гравитации повлияет на орбиты всех небесных тел, и в Солнечной системе в том числе. Возможно, Землю отбросит дальше от Солнца, и она станет такой же холодной, как Марс, превратившись в белую ледяную сферу.
Еще страшнее то, что большинство технологий, которыми владеют люди, перестанут действовать из-за изменения космологической постоянной. Влияние слабого взаимодействия на химическую энергию низведет до нуля всю накопленную технику – двигатели внутреннего сгорания, аккумуляторы, компьютеры… Все модифицируется, а многое придется начинать с нуля.
Если и этого мало, то за пределами Солнечной системы, в девяноста пяти процентах скрытой Вселенной, под оболочкой темной материи существует бесчисленное множество «взрослых инопланетных цивилизаций», обладающих технологической мощью как минимум на уровне сферы Дайсона. Какова вероятность, что они «придут с миром», как в голливудских фильмах? Одна на миллиард?
Когда ясли откроются, человеческие технологии будут уничтожены, и естественная среда распадется совершенно непредсказуемым образом. И пока люди голышом будут пытаться выжить в новой Вселенной, бесчисленные инопланетные цивилизации станут исследовать Солнечную систему и протягивать человечеству свои щупальца с непонятными целями.
Когда тектосы завершат свою миссию, мир приподнимет вуаль и покажет истинное лицо. Но сколько у людей шансов выжить в этой новой Вселенной?
Думая обо всем этом, Ван Хайчэн почувствовал себя измотанным. Ему очень хотелось знать: расскажи он обо всем Бай Хунъюй, что бы она сказала? Наверное, у нее появилось бы много
Но Бай Хунъюй рядом не было.
Он действительно старался изо всех сил.
Этим миром движет не разум, не страх, а борьба. На Земле семь миллиардов человек, почти двести стран, бесчисленные силы ввязываются в бесконечные споры. Ты подобен рыбе, плывущей против течения по порогам. Может, возле них тебя поджидает голодный бурый медведь, но рыба вокруг постоянно оказывается погребенной на дне пропасти, и ты можешь только рваться вверх, рваться вверх.
Неважно, что такое тектосы, пока они существуют, кто-то будет дергать за веревку, разница только в том, кто.
До тех пор, пока они существуют.
В темноте Ван Хайчэн кое-что вспомнил, обернулся, уставился на стену гостиной и застыл на долгое время.
Ты действительно старался изо всех сил?
В отчаянии он посмотрел на эту квартиру, на стену, куда собирался повесить звездную карту.
Еще час назад ему казалось, что никакую проблему в его жизни нельзя решить – ни с домом, ни с тектосами. Все находилось вне его контроля, все было ему врагом.
«Нет ничего, что нельзя было бы решить. Все зависит от того, хотите вы этого или нет. Смотришь, много ли заплатят и большая ли проблема, вот и все».
Чэнь Шэн был прав. Возможно, это и был действующий закон реальности, вопрос состоял лишь в том, готов ли он достаточно заплатить.
Но какая цена теперь покажется высокой, если даже скорость света изменилась?
Ван Хайчэн не стал зажигать свет, обыскал опустевшую квартиру и наконец нашел на кухне овощечистку нужного размера. Вернувшись в гостиную, встал в центре и вновь посмотрел на стену.
Он знал, что пишет как курица лапой, и то, что буквы вырезают затупившимся концом овощечистки, не делало их краше. К тому же стена оказалась неожиданно твердой, и рука постоянно соскальзывала. Но это не имело значения.
Потребовалось почти десять минут, чтобы дописать послание, и все это в темноте – свет он не зажигал. Вырезав буковки, больше не смотрел на них. Надпись получилась кривой, но это было и не важно.
Ван Хайчэн спокойно покинул дом, который больше не занимали посторонние, теперь он принадлежал только ему. Ван Хайчэн никогда здесь не жил, а скрипку, специально привезенную по такому случаю, вновь положил в футляр и забрал. После себя оставил лишь несколько строк на стене гостиной.
Сквозь звездный свет, пробивавшийся сквозь ночную тьму, на ней можно было разглядеть корявые буквы:
Надеюсь, китайская молодежь сможет сбросить оковы холода и будет упорно стремиться вверх. Кто может что-либо сделать – пусть делает, кто может что-либо сказать – пусть скажет. Если есть немного тепла и лучик света, то можно, как светлячок, хоть на чуть-чуть рассеять тьму, не дожидаясь факела. А если факел так и не появится, единственным светом буду я сам.
Три месяца спустя часовой, заступавший ранним утром на пост на базе, обнаружил, что один солдат «заснул» в диспетчерской.