Звезды
Шрифт:
– Я совсем не чувствую, что обладаю властью над вами, мистер Смит.
– Я знаю, – он испытующе посмотрел на нее. – И это делает вас еще более замечательной. Вы здесь не для того, чтобы манипулировать мною, но чтобы обеспечить мне комфорт. Вам близки мои интересы, а не ваши собственные скрытые мотивы. В этом еще одна причина вашей необыкновенности.
Она боялась это слушать. И тем не менее ей хотелось это слышать.
– Мистер Смит, – сказала Джудит. – Вам следовало бы сходить к женщине-врачу раньше, и вы бы узнали, что я совсем не уникум.
– Сомневаюсь. Так что, мне следует сделать
– Сделать что?
– Телевизионный сериал?
– Боюсь, что я не смогу дать вам совет. Я редко смотрю телевизор.
– А как вы развлекаетесь?
– В основном я читаю книги. Я веду отвратительно спокойную и скучную жизнь.
– От чего вы бежите, Джудит?
Она отвернулась.
– Мы говорили о вас.
– Я обратил внимание, как вы выглядели, когда вошли сюда. Что-то вас расстроило. Что случилось?
– У меня был неприятный телефонный разговор, но я не хочу говорить об этом.
– Тогда расскажите мне о вашей дочери.
– Нет.
– Вы знаете, мне бы хотелось, чтобы у меня были дети. Но когда я был моложе, мысль о семье никогда не приходила мне в голову. Мне казалось, что это не мой стиль жизни. Кроме того, мне нужно было не разрушить свой имидж плейбоя. – Он улыбнулся. – Я никогда не думал о женитьбе.
– Но сейчас вы думаете о том, чтобы жениться.
Он с удивлением посмотрел на нее. Она не задала вопрос, это было утверждение.
– Да, – сказал он. – Я действительно думаю об этом. Как вы узнали?
– Не знаю. Это просто предположение. Как результат нашего разговора, мне так кажется. И кто же будет счастливой невестой?
– Я еще не решил. А как насчет вас? Вы выйдет за меня замуж, Джудит?
– Если я не буду занята в этот день.
– Я очень богат. У меня есть дома в Беверли-Хиллс, Палм-Бич, Манхэттене и в Риме. Я вполне здоров, как вы знаете, и у меня относительно нормальная внешность. И сейчас все в порядке с моей фигурой, – добавил он, трогая свой втянутый живот. – Это была бы интересная жизнь…
Она засмеялась, затем посерьезнела.
– Я никогда не выйду замуж еще раз, мистер Смит. У меня не будет больше детей.
– Вы имеете в виду, что вы не можете их иметь?
– Я имею в виду, что я не хочу.
– Так-так, – сказал он и умолк.
Джудит снова оглядела захламленную комнату, все эти открытки и карточки, письма и корзинки с фруктами, букеты цветов с красными лентами, на которых золотыми буквами были написаны пожелания здоровья. Здесь, наверное, представлены тысячи людей, подумала она. Даже больше, вот картонка, на которой написано: «Наши молитвы и пожелания всего наилучшего от города Эскондидо».
Джудит попыталась вообразить себе жизнь мистера Смита – дома, о которых он только что упоминал, наверное, просто верх совершенства. Человек, сделавший пятьдесят четыре удачных фильма и получивший двух «Оскаров», должно быть, сказочно богат и имеет миллионы поклонников и друзей. Какая великолепная жизнь, подумала Джудит, вдруг увидев свою собственную в виде маленького размытого кадра: детство в Сан-Хосе, затем колледж и медицинский институт, потом спокойное замужество с Мортом в маленькой горной деревушке, где Джудит встретила единственную знаменитость в лице Мисс лесозаготовок Северной Калифорнии 1979 года.
– Я
Она посмотрела на Смита. Где только не висели портреты этого красавца – в спальнях скольких женщин, они также стояли на столах и висели в отдельных шкафчиках в раздевалках. Как много женских сердец замирало при виде его. Это же происходило и сейчас. Почти все письма с пожеланиями скорого выздоровления были написаны женщинами.
– Нет, вы меня не расстроили, – ответила она. – Я просто кое о чем думаю.
– Если хотите, вы можете мне все рассказать. Я прекрасно умею слушать.
Она посмотрела в его темно-синие глаза, окруженные морщинками возраста и мудрости, затем на все еще широкие плечи, на его руки – красивые и крепкие. Джудит внезапно подумала о том, что бы было, если бы она была не его врачом, а просто женщиной, у которой появилась возможность покориться ему. Ей хотелось, чтобы ее сбило с ног сильное чувство, чтобы ее обнимали и любили эти сильные руки. Она хотела слышать этот шотландский баритон, который бы успокоил ее и заверил, что все будет в порядке, что он станет охранять ее и очень беречь.
Удивляясь своим мыслям и внезапно поняв, что у нее горят щеки, Джудит встала и сказала:
– Мне нужно идти. Меня ждут другие больные.
Он тоже поднялся, на этот раз с меньшим усилием, видимо, ему не было так больно, как раньше.
– Пожалуйста, пообедайте со мной сегодня, Джудит, – попросил он.
Боже, как ей нравилось, когда он произносил ее имя, в его устах оно звучало как-то необыкновенно и с особым аристократическим шиком! Казалось, что ему самому нравилось произносить «Джудит!». Она поражалась тому, как он прекрасно держится, какой он высокий. Она вспомнила о своем бывшем муже, Морте, который в сорок шесть лет уже проявлял признаки старости и дряхлости – у него появился животик и он начал сутулиться. Морт был тем типом полуантиобщественного художника, который обычно живет в альпийских городках. Он проводил свои дни в сырой студии, склонившись над кусками глины или брусками дерева, создавая потрясающие скульптуры, которые должны были прожить и остаться неизменными вечно, пока их созидатель становился все толще и короче. Мистер Смит, напротив, был воплощением пожизненных атлетических достижений. Джудит вспомнила, как она видела его фотографию в «Лос-Анджелес таймс» два года назад, когда он играл в поло, будучи в это время уже шестидесятисемилетним.
Ей больше всего на свете хотелось пообедать с ним. Но он покидает «Стар» через три дня, и она его никогда больше не увидит. Как бы ни росло взаимное притяжение между ними, нельзя позволить, чтобы симпатия выросла во что-то более сильное. Он ведет блестящую светскую жизнь, у него огромное состояние, четыре дома. Кроме того, у него были планы жениться и дать жизнь ребенку. В этом блестящем фильме не было роли для обычного провинциального врача.
– Джудит, я приглашаю вас не из-за одиночества, – сказал он, стоя совсем близко к ней. – Мне бы хотелось пообедать с вами, потому что мне нравится быть с вами. Более того, я хочу проникнуть в вашу душу и извлечь оттуда вашу грусть. Может быть, попытаться вылечить вас таким образом, как вы пытаетесь вылечить меня. Пожалуйста, дайте мне шанс сделать это!