Звезды
Шрифт:
Хотя все члены наспех собранной Фридой команды и стенали от поставленной перед ними задачи, но от участия никто не отказался. На самом деле они все согласились, что со стороны Фриды это настоящий взлет гения, и были счастливы войти в команду; трое из них были также счастливы получить возможность заработать, а двое остальных – снискать ее благосклонность. Когда они спрашивали, как ей пришла в голову эта идея, Фрида в ответ только смеялась. Она не могла рассказать о сексуальном марафоне с Раулем, который завершился лишь к рассвету, всего несколько часов назад. Можно было бы представить им такую сцену: Фэй Дунавэй и Вильям Холен занимаются в «Нетворк» [40]
40
Network – имеется в виду телевизионная сеть.
Рауль!.. Фрида уже много лет не чувствовала себя такой возрожденной.
Теперь, после того как ткань была выбрана, Фрида стала рассматривать наброски, которые Сэм делал пастелью в блокноте. Она пролистала их, забраковала большинство и сказала:
– Вот этот близок к тому, что надо, но еще недостаточно близок.
– Ты должна понять, – сказал Сэм, – я еще не видел Банни в ее новом метаморфозисе. – Он произнес это как мета-мор-фо-зис. – Так что я работаю вслепую. А где она, собственно?
– Я послала ее вниз в кинотеатр.
– Щеки ей нарастили? – спросил он, помечая кусочком мела последний набросок. Сэм был самый круглый человек, какого Фрида когда-либо видела, с круглым торсом, большой круглой головой, пухлыми руками и ногами. Он напоминал ей изображения усталого человечка в путеводителях «Мичелин». Но он к тому же был самым талантливым художником, какого она когда-либо знала. Его использовали все студии, а также полицейские участки Южной Калифорнии.
– Нет, – ответила она, – щеки как были.
– А подбородок? Насколько я помню, у Банни подбородок как у Энди Гамп.
– Мне кажется, – ответила Фрида, – что подбородок должен быть приращен.
Из ванны вышла Хелен с париком на голове манекена.
– Что ты об этом думаешь, Фрида? Она нахмурилась:
– Ничего похожего. Прическа должна быть… я не знаю, побольше от «vamp» [41] или что-то в этом роде. И еще, она слишком современна… И цвет неверный…
– Ты считаешь, что нужен черный?
– Я не знаю, она никогда не снималась в цветных фильмах. Пусть будет темный, просто темный.
41
«Vamp» – тип киногероини, соблазнительной, завлекающей, роковой женщины, «женщины-вамп».
Дверь гостиной распахнулась, и вошла Банни; у нее были воспаленные глаза, потому что после того взбудоражившего звонка Фриды она так и не заснула. Банни тут же утратила всякую депрессию и стала строить планы. Когда Фрида изложила ей свою идею, Банни подумала, что та сразу придет к ней, чтобы обсудить дальнейшую стратегию. Но, хотя Фрида сказала, что будет у нее вот-вот, на самом деле она объявилась лишь через несколько часов. Если бы Банни не знала Фриду так хорошо, она могла бы поклясться, что в хижине Фрида была не одна.
– Дорогуша, – Фрида вскочила с места. – Что ты смотрела?
– «Робин Гуд» и «Ее неправедные пути». Я чуть не ослепла, глядя на экран.
– Изобрази нам что-нибудь.
Все уселись вокруг в ожидании, пока Банни войдет в роль. Хелен,
– Прекрасно, а теперь пошли! – воскликнула Фрида, хватая свою сумочку и беря Банни под руку. Нельзя было терять ни минуты: рождественский бал должен был состояться завтра вечером.
– Куда мы идем? – спросила Банни.
– Снова в кино.
Банни устало улыбнулась. Откуда, черт возьми, у Фриды вдруг взялось столько энергии? Но это неважно, учитываться будет только результат. А когда Банни напомнила себе о тайном заговоре, который предприняли она и шесть ее единомышленников, о сенсации, которую они преподнесут завтра вечером на балу, ее апатию как рукой сняло, и вместе с Фридой они поспешили в кинозал, чтобы провести еще несколько часов с Марион Стар.
Царица Клеопатра нежилась в огромной мраморной ванне, заполненной козьим молоком, которое едва закрывало ее груди. Когда она поднимала рукой волну, молоко расплескивалось, обнажая соски. Потом царица пригласила двух своих служанок тоже раздеться и присоединиться к ней. Крупным планом камера показывала, как падают к ногам предметы одежды, как нежные ступни опускаются в молоко, звучала эротичная музыка, намекающая на то, что происходило в ванной между египетской царицей и ее служанками.
Для Андреа этого было достаточно, поскольку вчера она уже посмотрела «Ее неправедные пути». Она собрала свои вещи и вышла из зала. Чтобы пробраться к выходу, ей пришлось перешагнуть через ноги Фриды Голдман и Банни Ковальски. Поскольку это был один из звуковых фильмов Марион Стар, она надеялась увидеть что-то более значительное, но быстро осознала, что это всего лишь еще одна картина, созданная для того, чтобы пощекотать похотливое любопытство публики.
Андреа вернулась в Китайскую комнату и устроилась в большом кожаном кресле с подлокотниками. С собой она принесла дневник Марион.
«Когда пришло звуковое кино, – писала Марион, – Голливуд охватила паника. Появилась масса невысказанных вопросов. Кто будет сниматься в звуковых фильмах, а кто нет. У многих из нас были плохие голоса, многие из нас просто не умели играть. Так много ведущих актеров и актрис были ведущими лишь потому, что хорошо смотрелись на экране, а не потому, что могли играть. Мой дорогой Декстер уверял меня, что я могу не волноваться, что я буду хороша и в звуковых фильмах. Он сказал, что готовит картину специально для меня, с музыкой, диалогами и тому подобным. Меня это напугало. Мне было всего двадцать два года, и я все еще не верила в себя.
Но я выжила, у меня получилось и в звуковом кино. Не всем из нас это удалось. Бедняга Джон Джильберт… Я думаю, не стал ли он жертвой саботажа, как некоторые поговаривали? И мой красавчик Руди Валентино так никогда и не появился в звуковых картинах: у него был слишком сильный итальянский акцент, никто его не мог понять. Я оплакивала его вместе со всем миром, когда он умер. Он был такой хороший друг и изысканный любовник. После смерти Руди был оклеветан людьми, которые называли его «розовой пуховкой для пудры», но это были всего лишь их безосновательные и ревнивые сплетни, ничего более ошибочного и представить нельзя. Дорогой Руди был безмерно чувственным, и он знал. О! Он знал! – как ублажить женщину.