Звезды во мраке
Шрифт:
Конечно, раз Данька пообещал Пирсу, что добудет для него артефакт, то сделает это обязательно. Он надеялся, что из-за этого пыльного осколка давно исчезнувшей в космической пустоте цивилизации не завяжется смертельно опасная борьба без правил, после которой остаются только трупы желающих приобрести бессмертие и могущество древних.
Даниил спустился на посадочную площадку и подошел к челноку с открытым люком.
– Это вы, молодой человек, заказывали челнок на Дегу? – поинтересовался чей-то сонный голос в динамике. Данька кивнул, зная, что пилот
– Я никуда не спешу, поэтому летим тихо и спокойно. – Юноша сел в кресло и пристегнул ремень. – Кстати, какое сейчас время суток на планете?
– Вообще-то еще ночь, но ко времени приземления будет утро.
– Значит, выбираем медленную и безопасную траекторию снижения.
– Вас понял. – Входной люк закрылся. – Кстати, прошу прощения, капитан, но очень бы хотелось узнать, как вам удалось приобрести корабль в таком юном возрасте?
– Он мне достался по наследству от моего отца…
– Значит, вам повезло, у вас был богатый папаша, а вот мой мне ничего не оставил, кроме своих долгов, – прокомментировал пилот, включая двигатель; несмотря на то что отсек заполнился ровным гулом, голос хорошо слышался в динамике. – Удалось только выучиться на пилота планетарного челнока, и то мне повезло в том, что отчислили по ранению со второго курса звездной академии десанта, тогда как многих желающих стать пилотами и солдатами отправили домой в пластиковых гробах. А вот богатеньким, оказывается, даже не надо проходить через ад, чтобы стать капитаном звездолета, они все получают сразу при рождении…
Двигатели взревели, пилот проверял тягу, отрезая возможный ответ Даниила, но, если честно, тот не собирался ничего говорить. На самом деле он прошел весь курс звездного десанта, пусть ускоренный и виртуальный, но тем не менее хорошо себе представлял, что происходит в настоящей Академии звездного десанта.
Пилоту челнока действительно повезло, что его отчислили со второго курса по ранению, от силы один человек из тысячи доходил до последнего курса академии десанта. Людей там никогда не жалели, признавался только результат; окончить академию должны были только лучшие из лучших или самые везучие. Остальные гибли или списывались по ранению или болезни.
Грохот двигателя смолк, из спинки впереди стоящего кресла выдвинулся темный экран и тут же засветился, показывая, что происходит с челноком.
Даниил увидел, как мощные захваты-манипуляторы зацепили челнок, подтащили к открывающемуся люку грузового трюма звездолета, распрямившись во всю длину, выбросили шлюпку в космос, придав ей определенную скорость и нужное направление – то, что требовалось для выхода на орбиту. Желудок подкатился к горлу, юноша не любил этот первый момент невесомости.
– Значит, летим медленно и безопасно?
– Точно так, – отозвался Данька,
– Вас понял, капитан. – Голос пилота стал более почтительным. – Приготовьтесь, включаю двигатели, будет рывок, потом ускорение, полетим на трех “G”…
Даниила вжало в спинку кресла, но давление тут же изменилось, стало более мягким, пилот действительно использовал сберегающие топливо орбиты, спокойные и тихие.
Спать юноше не очень-то хотелось, в иллюминатор, который открылся сразу после выхода в космос, он не смотрел, ему давно надоел вид холодных звезд. Планету все равно увидеть не удастся, потому что сейчас можно увидеть только черноту вакуума, а после того как войдут в атмосферу, иллюминаторы закроются металлокерамическими заслонками.
Он задремал, хоть и продолжал по привычке вслушиваться в урчание двигателя, исправно глотающего топливо и выбрасывающего из себя мощные потоки газов, отмечая для себя каждый поворот и крен.
От этой привычки не мог избавиться ни один разведчик. Они просто не могли не вслушиваться в звук работы механизмов и устройств звездолета, чтобы вовремя услышать неисправность, даже сейчас, несмотря на то что челноком управлял не он, Даниил мог рассказать, где и на какой минуте был сделан тот или иной поворот и с какой нагрузкой работает двигатель.
Минут через пятьдесят мягкий рев смолк, началось плавное снижение, заслонки открылись, но Даниил не стал открывать глаза, зная, что сейчас челнок опускается на бетонные плиты и ничего, кроме подпалин и прожженных ям, не увидишь Все космопорты делались по типовому проекту, если ты увидел один, то видел их все – менялись яркость светила, цвет и глубина атмосферы, но бетон на всех планетах оставался тем же серым и пористым, покрытым черным нагаром от взлетов и посадок.
Как и одинаковым для всех являлся куб диспетчерской на углу посадочной площадки, ощетинившийся иглами антенн, словно диковинный зверь.
Через пару минут челнок завис над полем, потом мягко опустился и замер, покачиваясь на опорах, заработала гидравлика, выравнивая положение, следом зажужжали сервомоторы, открывая люк и опуская металлический трап.
Данька отстегнул ремни и встал, прислушиваясь к себе: гравитация явно больше земной процентов на десять-пятнадцать, для него это пустяк, но пока не привыкнет, будет казаться аборигенам довольно неуклюжим.
Даниил усмехнулся, вспомнив, как читал в книгах о моряках, которые в давние времена, возвращаясь на берег, ходили по твердой земле, раскачиваясь, по привычке компенсируя качку, по этой походке их безошибочно выделяли в любой толпе.
Звездолетчиков тоже было легко отличить в скоплении людей, правда, они не раскачивались, как моряки, но их шаг был скользящим, быстрым, а ноги почти не отрывались от земли, благодаря этому легко двигаться при любой гравитации, не боясь упасть или споткнуться.