Звезды над Самаркандом
Шрифт:
— Воля божья. А я так помышляю: настанет пора — вызволят. Москва-то крепнет!
Аяр, вздрогнув, взглянул на Бориса:
— Что ты сказал о Москве?
Назар покосился на Аяра, но ничего не приметил в гонце, кроме любопытства.
Борис отмолвился по-тюркски:
— Москва мне родина.
В это время, постучав колечком, подвешенным к двери, вошел коренастый сарбадар, у которого рыжеватая борода сглажена на одну сторону.
Аяр и сарбадар быстро, настороженно оглядели друг друга, словно
Назар объяснил Аяру:
— Сосед наш. Шерстобой. Вишь, войлок тут на полу, — от него. А с войлоками зимой теплей.
Аяр согласился:
— С войлоком теплее.
— О Руси беседовали? — спросил кривобородый.
Ответил Аяр:
— Вот, говорю, ездил много, а Русской земли не видывал.
— Ваши дороги там лежат, где наш повелитель ходит.
— Истинно, почтеннейший! — согласился успокоившийся Аяр.
Назар сказал кривобородому:
— Теперь вот снова наш гонец в путь собрался.
Кривобородый улыбнулся:
— Если б в сторону повелителя ваш путь лежал, мы туда поклон бы послали.
— Поклон легко везти: места не занимает! — согласился Аяр. — Кому?
— В Мараге-городе не случится ли побывать?
— А вдруг случится?
— Есть там Ширван-базар. Позади Купола Звездочетов.
— Знаю! — усмехнулся Аяр.
— Есть на том базаре литейщик. Зовут его Али-зада. Ему сказать: просил, мол, человек из Самарканда поклон передать. Просил, мол, сказать: ждем товару, верим, что товар будет хорош. А покупателей у нас, мол, по всему нашему Междуречью есть сколько надо. Только б товар хорош был! Не запамятуете?
— Сказать нетрудно, да как бы не забыть…
— А мы чего-нибудь дадим на память! — решил Назар.
Аяр удивился:
— Кому же из вас этот товар? Кузнецу одно надо, а шерстобою другое!
Кривобородый объяснил:
— Будет товар хорош, каждому годится!
Назар заколебался:
— Вот только… Чего бы вам на память дать?
Аяр небрежно отмахнулся:
— А чего не жалко…
— Народ мы бедный, хорошую памятку взять неоткуда: мелочь давать недостойно…
Кривобородый, решительно засунув руку за пазуху, вытянул, обтер о халат и протянул Аяру белую, похожую на плоскую пуговицу вещицу:
— Вот, случилось этой осенью купить у воина. Примите!
Аяр взял из его ладони круглую костяную серьгу. На ней был искусно выточен крошечный слон и две порхающие птички.
Кривобородый приговаривал:
— И вся-то не больше ногтя, а ведь уместил же резчик целого слона в ней и птичек с распахнутыми крылышками!
Аяр не сумел скрыть удивления:
— Мала, а мастерство.
Назар:
— Мала… Мала, а вот человек изощрился, и что задумал, то все и вместил! Не размером
Аяр:
— Мастерство явное!
Он хотел еще что-то сказать, но спохватился: незачем радоваться подарку, любой подарок надо принимать как вещь незначительную, — когда наидрагоценнейшую диковину принимаешь как должное, как нечто обычное, тогда уважение окружающих к тебе возрастает; если же удивительному удивляться, над непонятным задумываться, прекрасным восхищаться, не возвысишься в глазах людей! Нет, людям надо представляться человеком, видавшим виды, чтоб они не считали тебя подобным каждому из них.
Пренебрежительно подкинув серьгу, Аяр поймал ее на раскрытую ладонь и усмехнулся:
— Трудился резчик, видать, немало над ней. А к чему? Что с ней делать? Какая от нее польза? Может, в девичье ушко она и годилась бы… Да и то, будь цела к ней вторая серьга. А для уха воину навряд ли она подходит. А, почтеннейший?
— Это вам видней! — согласился кривобородый.
Аяр продолжал разглядывать серьгу:
— Не наша!
— В походе небось добыта! — предположил Назар. — Может, индийская…
Борис задумчиво сказал:
— А ведь было время — было их две вместе. Да поди-ка найди теперь, где она та, пара-то от нее. Может, и есть где, за тридевять земель отсель, а поди-ка найди! Так и с людьми тоже случается… Да и чьей прежде она была, об той тоже ежели додумать…
Аяру пора было уходить. Но уходить от этих людей не хотелось. Сказал Борису:
— Верно говоришь, пара-то от нее где? А без пары что ей за цена!
Уже стоя посреди кельи, как бы завершая главные разговор, вздохнул:
— Ваш народ — неразговорчивый народ, невеселый. Строгие люди! Как их ни обхаживают, они своей земли не забывают, в нашу веру не идут. Скольких видел — все одинаковы: дичатся, таятся. Между собой как братья, тесно живут. Видно, хороша ваша земля, когда так помнят!
Назар охотно согласился:
— Хороша!
— Дичатся, таятся, будто чего-то ждут. Каждый чего-то ждет. И все вместе чего-то ждут. Будто непременно что-то для них сбудется! Непонятен ваш народ, почтеннейший. Чего ждут?
— Им виднее! — ответил Назар.
Аяр еще потоптался среди комнаты. Спрятал серьгу за пазуху, но медлил уйти.
Когда же, пригнувшись, проходил в дверь, он заметил, как через двор легко перебежала стройная темнолицая женщина.
Поутру, едва отворили городские ворота, Аяр покинул Самарканд.
Третья глава
ДОРОГА ГОНЦА
Аяра сопровождали четверо воинов. У каждого — свежий конь из джизакских табунов Тимура, под чекменем — короткий ятаган, в руке — легкое копье.