Звездопад
Шрифт:
— Почему не открыл, почему не открыл. Ты радуйся, что своими ногами из машины выходишь. Смотри, что впереди творится, — закричал Игорь Марасканов.
Мы осторожно обошли свою «БМПешку», следующий за нами бензовоз оказался с оторванным колесом и волочащимся по земле задним мостом. Машину тащил на сцепке тягач, и вырванная ось вспахивала землю, словно плугом.
— Однако… — вздохнул я.
— Вот-вот! А могло бы и нам достаться. По какому борту мина «итальянка» била? — насмешливо
— По моей стороне. Ну что я тебе скажу, Игорек, повезло! Я же тебе говорил: жизнь у меня будет долгая, и мина эта точно была не наша, не мне предназначалась.
— Ты что фаталист?
— Нет, оптимист и реалист. Я уверен в своей счастливой звезде, мне не суждено сгинуть в этой «вонючей дыре».
— Может, за тебя подержаться, чтобы часть твоей удачи и счастья перешла на меня? — спросил Игорь.
— Ну подержись, нет, лучше я за тебя, а то ноги затекли и не гнутся.
— Товарищ старший лейтенант! Тут такое дело… Как бы это… Ну, вообщем… — К нам подошел Дубино и смущенно стал переминаться с ноги на ногу, не зная, как начать доклад.
— Короче, Васька, что случилось? — перебил я его невнятное вступление.
— Тетрадзе потерял подствольник, — с тяжелым выдохом вымолвил, как рубанул, зам.комвзвод.
— С автоматом? — осторожно поинтересовался я.
— Та ни, с вещмешком.
— Уф-ф-ф… Немного лучше…
— А почему он был в мешке, а не на стволе? — зарычал шокированный Игорь.
— Не знаю. Я етой чурке гаварыл, ня клади, ня сымай. Урода хренова! — ответил сержант.
— Сюда его, быстро! — хрипло выдохнул Игорь и громко заматерился..
Солдат, понуро опустив голову, приблизился к нам, подталкиваемый сержантом, и молча встал, шмыгая носом.
— Тетрадзе, где подствольник? — спросил взводный.
— Не зналь. Я спаль, он упаль, машина качаль, был пыл, всюду пыл, нэ видана ничего.
— Пыл, был, упал. Идиот!!! Я же приказал: гранатометы не отстегивать! — закричал разъяренный Игорь.
— Тяжело, автомат тяжело… Она упал с машины.
— Кто она? — удивился теперь уже я.
— Мешок.
— А ты почему не упал? — спросил Марасканов.
— Я за автомат держаль… А вы хотель, чтоб я упаль?
— Хотель! Очень хотель! Лучше бы ты за вещмешок держался. Тетрадзе, ну почему ты служишь в моем взводе? Тупой, самый тупой! — простонал как от зубной боли Игорь.
— Я нэ тупой…
— Ты идиот! Ты самый тупой грузин, ты самый тупой из грузин в Грузии! Нет! Ты самый тупой в мире грузин!!! Даже не в мире, а во всей Вселенной самый тупой грузин! — прокричал Игорь.
Солдат удивленно
— И он говорит: я не тупой… Нет! Ну скажи, Тетрадзе, почему все более или менее нормальные настоящие грузины откупились от армии и дома сидят, а тебя призвали, да ты еще и в Афган попал. Да еще к нам в роту и в довершение всех бед в мой взвод? Тетрадзе, уйди с глаз моих долой. У-у!!! — завыл в бессильной злобе старший лейтенант.
На Марасканова было страшно глядеть. Вся боль и тоска отразились на его лице.
— Тебе плохо, Игорь? Что с тобой? — крикнул я и затормошил его плечи.
— Ничего, пройдет. Ох, и хреново же мне! Как говорится, пришла беда — отворяй ворота. Движок БМП стуканул, нога болит, а теперь еще и этот Тетрадзе. Убил бы собственными руками. Вот чертова контузия, грузинская, ходячая!
Комбат вышагивал вдоль строя роты, посылая проклятия на нас, бестолковых и безмозглых.
— Солдаты и сержанты свободны, остаться только командирам. Федарович, ты куда? — рявкнул Подорожник.
— Дык, ведь я не командир, я техник роты, — ответил техник.
— А именно про тебя отдельный разговор. Начнем с тебя. Вышло восемь машин, в строю осталось пять, это что — вредительство? Чем вы занимаетесь в полку?
— Почему пять, все восемь в строю. Все исправны.
— Как это исправны? У одной движок стуканул, у другой коробка, у третьей главный фрикцион. Что по щучьему велению исправились?
— Нет, вот этими золотыми руками, с мозолями, исправлено, — и Тимоха протянул Иванычу черные с въевшимся маслом и мазутом костлявые ладони.
— И движок?
— Да, заменили. Так точно!
— Откуда он взялся?
— По старой дружбе в армейской мастерской достал. Начальник БТ службы армии был когда-то моим зампотехом батальона.
— Ну ладно, с тобой майор Ильичев разбирется. Ты, Бодунов, тоже свободен, поговорим с офицерами.
Когда прапорщики отошли подальше, комбат, нервно шевеля усами, принялся орать и брызгать на нас слюной.
— Это развал, катастрофа! Что с ротой случилось? Во что вы ее превратили? Еще и подствольник потерян! Как это случилось?
— Этот болван, Тетрадзе, полгода сидел в полку дневальным после теплового удара, и вот взяли в рейд на свою голову! — попытался вступиться за Игоря Сбитнев.
— Вы не способны управлять ротой! — рычал Подорожник прямо в лицо Сбитневу, от чего тот стал бледнее снега. — А воспитательная работа, замполит, запущена до предела. Разгоню всех к чертовой матери и бывших десантников и недесантников.