Звездопад
Шрифт:
— Да ну, не должны. Про нас забыть можно, а про ракеты — нет, — усмехнулся Марасканов.
— Аи, все может быть. Спишут их, как отстрелянные по горам, людей и тех списываем на боевые потери, — вздохнул я.
— А тебе что не все равно, где сидеть, тут или на скалах?
— Все дело в пайке! У нас что осталось от продуктов — на сегодня и на завтра. Барашка никто не приведет, и рис под ногами не валяется. Может, Берендеев крупы и тушенки подбросит, надо на Головского по связи выйти. С харчами мы, конечно, тут
— Товарищ лейтенант, хто-то иде к нам! — крикнул сидящий на башне Дубино.
— Вот черт, кто идет? — спросил Игорь.
— Та «духи», хто ж ешо туточки може быть! У такем захолусте тильки «духи» обитают.
Мы вскарабкались на бронемашину и огляделись. По дороге медленно и осторожно, приветливо махая руками, шли как-то боком три фигуры. Один человек был с длинным ружьем, одетый в старую, мятую форменную шинель афганской армии, другой — в широком халате и опирался на длинный посох, третий — в новенькой зеленой пакистанской куртке и с автоматом Калашникова.
— Бача буру (уходи)! — замах я на них руками.
— Шурави, дуст, дуст (русские, мы друзья)! — закричали афганцы.
— Вот черт, свалились нам на голову, что будем делать, Игорь? — спросил я озабоченно.
— А хрен его знает! Может, поговорим?
— Из меня лингвист никакой. Могу сказать на их языке только «привет», да «пошел на х.». Вот и весь словарный запас. Зибоева необходимо сюда и быстрее, — сказал я, тяжело вздохнув.
— А чого с ними балакать, я вот очередь дам и п…ц. Пока они по нам не пальнули, — пробурчал сержант.
— Дубино, дипломат хренов, иди от греха подальше, зови нашего главного «мусульманина». Ты сейчас этих завалишь, а через полчаса целая сотня сбежится. Ни ты, ни я, никто не знает, сколько «духов» вокруг в горах и кишлаках. Не сейчас так ночью полезут. Мирные переговоры будем проводить, на высшем уровне: чай, анекдоты, экскурсия, — ответил я сердито сержанту.
— Куды экскурсия? — ухмыльнулся Васька.
— К ракетам. Пугать будем нашей мощью! — объяснил я.
— Точно, пуганем, что, мол, этими ракетами по их хибарам бабахнем, — улыбнулся Игорь. — Хорошая мысль, Ник, порой приходит даже в голову замполиту.
— Игореша, иди к черту, не подкалывай.
— Шурави, салам, салам! — забормотали, приветствуя нас, подошедшие афганцы.
— Салам, саксаулы-аксакалы!
— Никифор, почему ты их саксаулами назвал? — удивился Марасканов.
— Есть такой анекдот: выходит Брежнев из самолета в Ташкенте и здоровается с встречающими его старейшинами: «Привет, саксаулы!» Его поправляют, что не саксаулы, а аксакалы, а он в ответ: «Саксаулы, аксакалы — какая разница, один черт, чурки деревянные».
— Пусть будут саксаулы, лишь бы не стреляли, — согласился взводный.
— Они хотят мира, — перевел с «фарси» на русский вернувшийся от выносного поста Зибоев. — Просят ничего не взрывать, не стрелять, дома не грабить.
— Скажи ему, что мы не грабители, а солдаты, они могут быть спокойны. Мы — их друзья.
— Афганцы говорят, что друзья не приходят без приглашения и не ломают дом хозяина, — продолжал переводчик.
— Лично я тут еще ничего не сломал. Очень они разговорчивые! Скажи, что если будут себя плохо вести, мы выстрелим вон теми ракетами, что в речке валяются. Чтоб никто к нам не лез, — сказал Игорь.
Афганцы присели на корточки у парапета и что-то оживленно обсуждали.
— Чего галдят, Зибоев? — поинтересовался я.
— Не верят, что это ракеты.
— Ну что же, начнем с экскурсии, чай потом, — предложил Марасканов. — Пойдемьте, посмотрите, чем русский «шайтан-миномет» стреляет.
— Зибоев, а чего они тебе с хитрыми рожами «бакланят»? — спросил я у переводчика.
— Спрашивают, почему за русских воюю, почему не с мусульманами, предлагают с моим пулеметом к ним переходить, в кишлаке ханумка будет, а если захочу, даже две жены получу.
— А ты что им в ответ? — спросил взводный.
— Я сказал, у меня дома уже есть две жены, зачем еще столько? Тут скучно — ни телевизора, ни электричества, что я в их кишлаке забыл?
— А если б и телевизор, и электричество, и две жены в придачу? — подозрительно спросил я.
Зибоев в ответ только хитро улыбнулся и промолчал.
— Вот ведь страна жуликов! Приходят, в дружбе клянутся, их к столу приглашаешь, а они тут же солдата с пулеметом увести хотят! Что ж, подыграем этой шайке! — усмехнулся в усы Игорь. — Бача, покупай большие ракеты, по Пакистану можно стрелять, по Гардезу.
— Спрашивает: неужели в Гардез попадет? — перевел Зибоев.
— Попадет, если хорошо прицелится, — уверенно ответил Марасканов. — Берешь большую доску, кладешь ее на холм, сверху ракету, аккумулятор подсоединяешь от «барбухайки» — и бабах! Куда хочешь, стреляй, самым уважаемым в округе будет ваш кишлак. Все будут бояться. Ни у кого «огненного шайтана» нет, а у вас есть!
— Дорого? Сколько стоит? — продолжал переводить Зибоев.
— Сто тысяч афгани, — назвал цену товару Игорь.
– Все?
— Каждая упаковка! Всего четыреста тысяч, тебе по дружбе отдам за триста пятьдесят тысяч! — хлопнул я по плечу старого афганца.
— Вах-вах-вах! — закачали головами пуштуны.
— Какой хороший «эРэС»! Спрашивает, унести можно сейчас же? — перевел вопрос афганского командира Зибоев.
— Деньги вперед — и, пожалуйста, неси, но деньги вперед! — поддержал я розыгрыш туземцев.