Звездолов

Поттер Патриция

Патрик улыбнулся, не открывая глаз. Так Хирам величал его, только когда бывал по-настоящему сердит.

— Мне бы дюжину таких, как ты, — сказал он. — А у меня только ты да Руфус.

— У тебя есть еще брат, — возразил Хирам. От неожиданности Патрик открыл глаза.

— Патрик, он уже готов. Посмотрел бы ты на него, когда мы вели пленников в Бринэйр. Он так гордился, что помогает тебе, — и верно, справился на славу.

Патрик задумался. Алекс еще совсем мальчишка. Случись с ним беда, как пережить это?

— Пора тебе начинать доверять

кому-то.

— Я и доверяю, — возразил Патрик.

— Руфусу, мне… а еще кому? Разве что жене и ее брату. — Хирам выразительно поднял бровь. — Алекс — твой брат, и он вполне дозрел.

— Молод очень.

— Старше, чем был ты, когда отправился воевать. Да и необязательно быть готовым к войне, чтобы просто встретиться с нужным человеком. Пошли его к Руфусу. Он парень смелый, только ты ему поверь.

Патрик все смотрел на Хирама. Да, все правильно — и про Алекса, и про него самого. За последние двенадцать лет он напрочь разучился доверять кому-либо, и это уже едва не разлучило его с Марсали. Только отчаянное желание удержать любимую женщину вынудило его — и это было мучительно трудно — научиться верить, и, по правде говоря, за его более чем скромные усилия ему уже воздалось сторицей. Теперь, быть может, пора попробовать начать верить и другим людям, и с кого начать, как не с родного брата?

— Отлично. — Морщась от боли, Патрик приподнялся на локте. — Пришли его ко мне.

— Слушаюсь, — обрадовался Хирам. — И девушку твою пришлю, чтобы рану осмотрела. Патрик задумчиво смотрел ему вслед.

— Хирам?

Тот остановился уже на пороге.

— Что?

— Я благодарен судьбе за тот день, когда ты свалился мне на голову.

— Для меня это тоже был не самый плохой день, — хохотнул Хирам, исчезая за дверью.

Патрик поправил подушки и, подтянувшись, сел. Ничего, сон подождет.

Но, пока в. дверь не постучали, он все же задремал, а когда открыл глаза, в комнату с озабоченным, даже тревожным выражением лица уже входил Алекс.

Превозмогая сон и накатывающую волнами дурноту, Патрик улыбнулся брату и поманил его к себе; тот подошел и остановился в нескольких шагах от кровати. Патрик взглянул ему прямо в глаза.

— Похоже, ты спас мне жизнь. Если бы вчера Марсали не добралась до Хирама, сегодня ты уже был бы наследником Бринэйра.

Он заметил, как на лице младшего брата вместо робости появляется гордость, как подергиваются уголки губ и улыбка, сначала неуверенная, расплывается до ушей.

— Да отца удар бы хватил, если б ему пришлось сделать меня наследником, — хмыкнул Алекс. — И не хочу я быть наследником. Принимать на себя отцовский гнев — нет уж, спасибо, у тебя это получается лучше. У меня твоей смелости нет.

Зато есть своя собственная, подумал Патрик, и ничуть не меньше, чем у любого другого. Хотя, скажи он это вслух, Алекс все равно не поверил бы. Пока.

— Хотел попросить тебя сделать для меня еще кое-что, — сказал он.

— Все, что угодно, — с горящими глазами откликнулся Алекс.

— Хирам о тебе очень высокого

мнения. Он считает, ты уже вполне взрослый, чтобы помогать нам.

На гладком юном лбу прорезались первые морщины.

— А еще он считает, что ты умеешь хранить тайны. И я с ним согласен.

Алекс нахмурился еще сильней, но все же кивнул.

— Сядь, — велел Патрик, указывая здоровой рукой на табурет у окна.

Алекс кинулся за табуретом, а Патрик попытался собрать остатки сил. Их уже не хватало, чтобы скрыть боль и смертельную усталость, и он знал, что все это отражается на его лице с каждым вздохом. Брат, вернувшись с табуретом, подтвердил его опасения.

— Патрик, я лучше пойду. Тебе нужен покой. Разве мы не можем поговорить потом?

Патрик вяло мотнул головою, не отрывая ее от подушки.

— Нет, время дорого. Поговорим сейчас. Брат скептически глянул на него, но спорить не стал, присел на краешек.

— Ну, я слушаю.

Господи, как же приятно было осознать, что он действительно любит и верит Алексу, который был совсем еще несмышленышем, когда Патрик покинул родительский дом. Спасибо тебе, господи.

— Помнишь набег на арендаторов Ганна? — начал Патрик. — Так вот, это дело рук Синклера и его людей. А в скором времени они замышляют еще один.

Алекс подался вперед.

— Руфус работает на Синклера, — продолжал Патрик, — и доносит обо всем нам. Он… даст нам знать… когда будет набег. Я… должен узнать сразу же. — И запнулся, так закружилась голова.

— Патрик, давай я схожу за кем-нибудь. Тебе нужно…

— Нет. Это просто головокружение от потери крови, сейчас пройдет. — Он сделал глубокий вдох и заговорил снова:

— Мне нужно, чтобы кто-нибудь встретился с Руфусом, и я решил просить об этом тебя.

Алекс поспешно кивнул. Слишком поспешно.

— Это может оказаться опасным, — предупредил Патрик. — Я не хочу, чтобы ты полагался на случай.

— Я буду осторожен, как был бы ты сам, — пообещал тот.

Патрик слабо усмехнулся:

— Братишка, приглядись ко мне получше и поймешь, что с меня брать пример не стоит.

Алекс бегло взглянул на шрам на лице брата, на забинтованное плечо…

— Тогда скажу так: я буду осторожен, как обычно. Потому что, пока ты подставлял себя под вражеские мечи, — он выразительно изогнул бровь, — я совершенствовался в умении избегать отцовского гнева. И, вполне возможно, это мне теперь пригодится.

Патрик откинулся на подушки, пораженный рассудительностью младшего брата. В памяти на миг встало его серьезное детское личико, задумчивый взгляд, робкая, осторожная повадка. Он никогда не делал того, что любой другой мальчишка, более беззаботный и шустрый, предпринял бы не задумываясь. Как все-таки странно: тот ребенок вырос, стал совсем взрослым, и те самые черты характера, которые Патрик считал недостатком, пошли ему только на пользу.

Он все еще никак не мог свыкнуться с тем, что маленький мальчик, его брат, действительно вот-вот станет настоящим мужчиной.