Звездный удар
Шрифт:
Царапанье и постукивание винтовочных выстрелов о броню было забыто, когда Моше увидел впереди батареи палестинцев, угнездившиеся в песчаных норах. Наконец-то!
— Бей! — закричал Моше. — Наконец-то мы их достали!
Танк откатился, когда Йелед выстрелил. Земля вздрогнула, глиняные комья и галька застучали по броне.
Моше нырнул вниз и задвинул крышку люка. Сквозь шум он прокричал в радиотелефон:
— Метзада-один, это Меч! Мы их достали. Приглашаем вас на чай. Ждем вашего прибытия.
— Мы в пути, Меч. Метзада-один,
— Готовим для них площадку, расчистим, что можно! — скомандовал Моше, и Йелед нажал на спусковой крючок. Но в это время по танку ударила ракетная батарея. Уши заложило от взрыва. “М-1” забился, как бумажный лист на ветру.
— Ну же! Чем дальше мы продвинемся, тем больше у Метзады шансов на успех! Давай, давай…
Следующий выстрел вынудил танк закрутиться на месте. Йелед должен был хорошенько прицелиться, чтобы попасть наверняка. Моше высунул голову из люка, чтобы осмотреться. Перед носом танка лежали в пыли человеческие останки — тело перерезано, кишки вывалились из-под ребер. Одна нога и обе руки оторваны и валяются возле головы. Сколько сил нужно затратить, чтобы сотворить подобное с человеческим существом?
Чейм развернулся и медленно двинулся по направлению к внушительного вида стене. Моше содрогнулся, когда гусеницы вдавили эти жалкие останки палестинца в жидкую глину, его волосы встали дыбом при мысли о том, как трещат и ломаются кости под стальными когтями “М-1”.
С высокой точки земляных укреплений Моше намечал одну мишень за другой по горящему периметру, а Йелед разогревал большое орудие и молотил по позициям ООП. Танки АСАФ пробирались по лабиринту, подавляя все попытки сопротивления, какие еще предпринимались палестинцами.
Тарахтение вертолетов принесло долгожданное облегчение. Они летели с юга, взрывая окопы и обстреливая палестинцев, которые пытались установить “саггары” и “РПГ-7” и открыть огонь по танкам.
Вертолеты приземлились, похожие на зловещих насекомых. Из них посыпались десантники — они должны были захватить артиллерийские доты.
Танк Шмулика горел в черном столбе дыма. Знакомое ощущение утраты заставило желудок Моше сжаться. Второй “саггар” мог накрыть их, пока они были неподвижны.
— Метзада? Вы можете взять раненых из моей роты?
— Хорошо, Меч.
Моше нервно покусывал губы. Один из штурмовых вертолетов поднялся в воздух и завис над танком Шмулика. Сквозь очки Моше наблюдал за тем, как переносят тела, как вертолет взмывает ввысь. Орудие Йеледа продолжало палить по окопам. По двое и по четверо десантники выходили из разрушенных дотов. Через несколько секунд вертолеты, как большие неуклюжие жуки, оторвались от земли и начали набирать высоту.
— Давайте выбираться отсюда! — сказал в радиотелефон Моше.
Чейм прибавил скорость, и они двинулись к воротам, подъезжая к тому месту, где, пошатываясь, стоял Шмулик. Моше в последний раз взглянул на танк Шмулика:
— Давай к нам! — позвал он Шмулика, и тот вместе с Яковом взобрался на башню танка. Правая рука Шмулика безжизненно повисла, рукав был пропитан кровью.
— Почему ты не улетел на вертолете?
Шмулик усмехнулся. “М-1” поехал вперед.
— Слишком шумно! — Шмулик пытался перекричать рев мотора.
Моше покачал головой и обернулся назад, осматривая боевые машины, которые ехали в клубящейся пыли. Их жерла были направлены в разные стороны.
— Метзада, вы можете нас прикрыть?
— Хорошо. Мы расчистим для вас дорогу. Большое спасибо, Меч, вы избавили нас от крупной неприятности.
Моше с трудом сглотнул — в горле пересохло. Они застигли ООП врасплох: палестинцы не ожидали, что на батареи бросят танковую роту. Из-за их ракет Израиль потерял уже два “Ф-16”.
Десантники хорошо поработали в подземных лабиринтах — за спиной Моше в грибообразном облаке пыли, огня и дыма горели ракеты.
— Что будет с ранеными? Очень тяжелые?
— Выживут.
Тревога и боль отступили, и Моше радостно улыбнулся, глядя на оставшиеся танки. Поход оказался вполне удачным. Они остановились на изрытом снарядами поле около деревни и смотрели, как в скучном небе крутятся пропеллеры удаляющихся вертолетов. Но один вертолет почему-то направился прямо к ним, взвивая вихри пыли и камешков в конце поля.
Странно. Кто это мог быть? Моше спрыгнул на землю, держась рукой за грубую броню своего отдыхающего танка. Пыль Ливана забилась ему в нос, покрыла лицо. Он стоял возле танка, невысокий, коренастый, похожий на гнома. Мятый китель, штанины брюк заправлены в ботинки. Его круглые щеки заросли четырехдневной щетиной. От крыльев кривого крупного носа и от уголков глаз лучиками разбегались смешные морщинки. Но карие глаза смотрели невесело — слишком много зла они видели.
Он страшно удивился, когда из вертолета собственной персоной вышел министр обороны Израиля Эльяшев Натке. Одетый и штатское министр пригнул голову, проходя под вертящимися лопастями, и зашагал через покрытое пылью поле. Моше внутренне собрался, когда министр остановился около него. Какое-то время Натке окидывал взглядом сухой ландшафт, потом слабо улыбнулся.
— Хорошая работа, Моше. Превосходно сработано.
— Я, эх… сэр, что вы здесь делаете? Вас могут убить! Почему вы… — руки Моше поднялись в протестующем жесте.
— Потом, потом, — прервал Натке. — Дружище, я и сам не понимаю, что к чему. Сегодня утром меня вызвали к премьер-министру. Президент США желает, чтобы вы и ваша рота АСАФ немедленно поступили в его распоряжение. Нет! Я вижу это по твоим глазам, Моше. Не спрашивай. Даже если бы я знал что-нибудь, разве я мог бы сказать?