Звездный Герб

Хироюки Мориока

Империя даровала дипломатам особые привилегии, но не придавала большого значения их работе. Сангалини, как и все прочие, редко говорил с кем-то из верховного руководства Ав. Аудиенции у Императрицы случались еще реже, и обычно сводились к простым церемониям, сопровождавшим прибытие и отбытие послов.

Теперь Сангалини и трое других представителей получили второй шанс увидеть Императрицу в главном зале аудиенций, который предназначался для особо важных церемоний и государственных дел. Сангалини прежде никогда здесь не был, и даже не знал, как он выглядит.

Только теперь он смог увидеть большой церемониальный зал воочию.

Повсюду в зале росли фиолетовые цветы, заменяя пол. Между цветами были проложены узкие, мощеные камнем дорожки, образуя замысловатый узор. Сангалини находил это нелепым, но, по крайней мере, Ав уважали природу – правда, в соответствии с собственными, весьма странными взглядами. В центре огромного зала находилась круглая секция, также вымощенная камнем – полированным черным мрамором. Серебряные инкрустации изображали Млечный Путь. Наверху площадки разместилась платформа, поддерживаемая колоннами в виде восьмиглавых драконов. На платформе был установлен знаменитый Нефритовый Трон Империи.

Красивая статная женщина восседала на троне; ее непоколебимое спокойствие казалось совершенно искренним. Ее причудливая тиара также напоминала восьмиглавого дракона Гафтоноша, знаменитый герб Империи. Заостренные уши проступали из длинных голубых волос, волнами ниспадающих на светло-красную мантию. Ее радужки казались странной смесью красного и коричневого, и белки ее глаз тоже имели легкий янтарный оттенок. Ее ухоженные белые руки выступали из-под длинных рукавов имперской униформы, надетой под мантией, сжимая жезл, который она использовала для командования величайшими военными силами в истории человечества.

Это была никто иная, как двадцать седьмая правительница Человеческой Империи Ав, ее Величество Императрица Рамаж Аблиар.

Все еще стоя, четверо послов поклонились, приветствуя ее. Императрица оставалась совершенно равнодушна, как будто вовсе не замечала людей у подножия своего трона. Невозможно было понять, смотрит она на дипломатов или любуется узорами фиолетовых цветов за ними. Сангалини почувствовал прилив раздражения.

"Все-таки, Ав действительно настолько высокомерны и безрассудны, как о них принято думать!" – он жил в Империи достаточно долго, чтобы иметь возможность лично убедиться в этом.

– Ваше Величество, – заговорил Сангалини, – Прежде всего, я выражаю вам нашу общую благодарность за то, что вы согласились на эту встречу.

– К делу, посол, – небрежно кивнула Рамаж, – У меня нет времени на церемонии. Уверена, у вас тоже.

– Как вам угодно, – охотно согласился Сангалини. Он не хотел тратить время, рассыпаясь в любезностях перед этой Ав, которая сама давала понять, что не нуждается в этом.

– Я перейду сразу к делу. Мы просили об аудиенции, чтобы вручить вам ноту протеста.

– Прошу прощения? – Императрица не пыталась скрыть свое холодное удивление, – Мне доложили, что флот Союза Четырех сначала атаковал имперский военный корабль – на нашей же территории, кстати – а затем оккупировал одну из наших

звездных систем. Мы пока не располагаем всеми подробностями, но я была уверена, что вы здесь для объяснений, а не для протеста.

– Это протест, – решительно повторил посол Сангалини, – Мы не отрицаем, что наша армия заняла территорию, известную как маркизат Сфагнов, но это было сделано в порядке возмездия.

– Возмездия за что? – бесстрастно уточнила Рамаж, слегка приподняв брови.

Сдерживая эмоции, Сангалини объяснил.

– Когда корабли нашего государства открыли Врата, чтобы исследовать прилегающий к ним участок Плоскости, один из военных кораблей Империи беспричинно атаковал их. Мы сумели отбить нападение, но понесли серьезные потери. Таким образом, я выражаю решительный протест от имени Объединенного Человечества. Действительно, эта область граничила с имперскими территориями, но все должны иметь равное право беспрепятственно путешествовать на Плоскости. Подобные неспровоцированные нападения нельзя оправдывать или терпеть.

– От имени своего народа, я присоединяюсь к этому протесту, – сказала Марима Су-Ни, представительница Великого Альконта, не скрывая своего гнева.

"И как убедительно она выглядит! – в мыслях восхитился Сангалини, – Если это притворство, то она – бесподобная актриса. Если искренность… просто дура".

– Как и я, от имени моего правительства и народа, – бесстрастно объявил Гвен Таурон из Федерации Хания.

Говоря с легким акцентом, Джанет Мак-Колли от Народного Союза Суверенных Планет спокойно сообщила о том, что также присоединяется к протесту своих коллег.

– Мы неоднократно становились жертвами провокаций со стороны Империи и теперь настаиваем на извинениях и соответствующей компенсации, – добавила она.

Рамаж обвела четырех человек, стоящих перед ней, невыразительным взглядом. Наконец, ее глаза остановились на Сангалини.

– Почему вы не выразили свой протест до того, как ваши корабли напали на Сфагнов?

– Командующий приграничными силами отдал приказ об ударе возмездия, – посол выдал заранее заготовленное правительством Объединенного Человечества объяснение, но сам не питал никаких иллюзий – это была явная ложь, – Как вы знаете, это малоизученные территории, далекие от наших главных баз, так что сообщения идут чрезвычайно долго. Если бы командующий мог отправить рапорт нашему правительству и дожидаться решения, вероятно, он поступил бы так, как предположили ваше Величество.

– Вы лжете, посол, – Рамаж слегка наклонила голову к плечу, рассматривая собеседников с высоты своего трона.

– У вас нет причин для подобных выводов! – Сангалини изобразил подобающее случаю возмущение, хотя примерно такого ответа он и ожидал.

– Оснований верить вашим словам у меня нет тем более, – хладнокровно возразила Императрица, – За всю гордую историю наших Звездных Сил, ни один наш корабль никогда не нападал первым без достойных оснований.

– Это могло быть исключением, подтверждающим общее правило, – предположил Гвен.