Звездный Герб
Шрифт:
Кайт гордо выпрямился в своем кресле.
– Я – уполномоченный офицер, наделенный привилегией действовать независимо.
– То есть… ни одного? – повернувшись к Айзану, Энтория красноречиво всплеснул руками.
– Это прекрасная возможность для вас, инспектор, – горячо сказал Кайт, – Поскольку мы мало знаем о вашем мире, это расследование дает нам шанс наладить партнерские отношения с местной полицией, что поможет сорвать маску с этих двоих приспешников рабовладельческого режима. Очевидно, что, оказавшись здесь, они
– Это наша работа – поймать их, – заключил Энтория, – Но что вы подразумеваете под "возможностью"?
– Для вас это возможность послужить во благо не только своего народа, но и нашего межзвездного сотрудничества, – убежденно заговорил Кайт, – Между нами говоря, наши лидеры обсуждали возможность роспуска ваших полицейских департментов, как насильственной организации на службе у рабовладельческого режима. Но если вы нам поможете, это продемонстрирует ваше желание возродиться, как обновленная организация, действующая во благо истинной демократии.
– Звучит просто волшебно. Вы уверены, что не одиноки в своем мнении?
– Уверен. Идея переформирования существующих организаций получила поддержку. Даже верховный командующий нашими силами в системе Сфагнов считает, что это разумное решение. Ему лишь нужно подтверждение, что оно сработает так, как мы ожидаем.
– Так вы понимаете, Энтория? – заключил Айзан, – Мы должны доказать нашу готовность сотрудничать на деле.
"Может быть, это ты должен оправдать собственную "готовность"? – зло подумал Энтория.
– Почему бы тогда вам самому не поработать с капитаном, суперинтендант? – предложил он, но, когда тот всерьез задумался об этом, сразу изменил мнение – он не мог передать своих людей под руководство этого кретина, – Не обращайте внимания. Я берусь.
Инспектор зажег сигарету.
– Что это? – удивился Кайт.
– Вы хотите сказать, что никогда не видели сигареты?
– Так это сигарета? Они здесь разрешены законом?
– Стал бы полицейский прилюдно курить их, если бы они не были разрешены?
– Эта гнусная привычка была запрещена в нашем обществе более двухсот лет назад.
– Надо же. Не беспокойтесь – они без запаха. К тому же, они помогают мне успокоиться.
– Проблема не в запахе, а в их медицинском действии, – капитан говорил так, словно повторял школьный урок, – Успокаивать свои нервы при помощи ядовитого стимулятора, это, мягко говоря, нелогично. Снисходительное отношение к подобным вещам демонстрирует весь ужас имперского рабовладельческого режима. Освободительная армия обязательно должна будет объявить вне закона эти наркотики и убедить людей отринуть их.
Выгнув бровь, Энтория с наслаждением втянул в легкие порцию "гнусного наркотика".
"Если так, мой дорогой
ГЛАВА 12
– Какое прекрасное утро, – пошутил Джинто, любуясь закатом.
– По-моему, это скорее "полдень", – заявила Лафиэль с дивана, на котором сидела, уделяя больше внимания головизору, чем своему товарищу по заточению.
– Ты уже научилась понимать хоть что-то из местного языка? – спросил он.
– Немного.
Головизор, который одновременно служил им обеденным столом, представлял собой плоский ящик, проецирующий трехмерное изображение над своей поверхностью. В данный момент он показывал женщину в строгом сером костюме, удручающе скучно рассуждающую про "тиранию Ав".
– Поскольку Империя отвергает демократические ценности, гражданам Класбула намеренно предоставлялась ложная информация относительно…
– Очередная пропаганда оккупационной армии, – констатировал Джинто, – Хоть бы что-то новое придумали. Тебе интересно все это слушать?
– Ничуть. Но больше делать все равно нечего.
Кивнув, Джинто обдумал доступные им способы убить время. Собственно, все, что они могли – это разговаривать или смотреть эти передачи по головизору. У них не было даже колоды карт. К сожалению, выбор зрелищ на Класбуле тоже оказался невелик. Джинто не сомневался в том, что в нормальных обстоятельствах на планете, конечно же, было достаточно приличных передач на любой вкус. Но теперь, когда оккупационная армия контролировала все местные радиовещательные компании, в эфире доминировала назойливая пропаганда.
– Ты что-нибудь ела? – спросил юноша.
– Нет еще.
– Я думаю о том, чтобы приготовить себе завтрак, – он зевнул и потянулся, – Раз уж я здесь, я могу приготовить заодно и обед для тебя. Что ты предпочтешь?
– Неважно. Вряд ли мне может понравиться что-то из того, что у нас есть, – Лафиэль не пыталась быть грубой, просто отвечала честно – она никак не могла свыкнуться с местной едой.
Улыбнувшись, Джинто порылся в большой сумке, стоявшей рядом с автоповаром, и вытащил банку.
– Ну, тогда выбирать буду я. Как насчет тушеных красных баклажан по-болкосски, с бобами, почками и говядиной?
Он понятия не имел, ни где находится этот Болкос, ни как там принято тушить баклажаны, но название звучало впечатляюще. По крайней мере, это был консервированный продукт, а не синтетический концентрат имперского полевого рациона – уже большой шаг вперед! Джинто выдавил содержимое банки в приемную воронку автоматической кухни и установил концентрацию вкуса на отметку "средне". Как только он наполнил чашку, агрегат пробудился к жизни.