Звёздная жизнь
Шрифт:
Большая плетеная корзина рядом с ней была наполовину заполнена красными бантами, и у девушки уже онемели от узлов пальцы. Она села на кухне, которая по-прежнему оставалась самым светлым помещением, несмотря на вечерний час. Время близилось к ужину. Заходящее солнце прочертило на белом кафеле красные полосы.
Грейс хотела бы избавиться от мрачного настроения, угнетающего ее. Такое состояние было несвойственно ей — она редко впадала в депрессию, что бы ни случилось. Давным-давно Лин решила жить по совету матери замечательной женщины.
Но сегодня девушка ни в чем не находила радости. Она чувствовала подавленность и печаль. И еще злость, хотя ей было за это стыдно. Невольная пленница понимала, что не из желания Брука насолить ей разыгрался буран, но, все равно, именно Брук был мишенью ее возмущения и негодования.
Конечно, ему-то что. Огорошив ее новостями, он просто отвернулся, надел пуховую куртку и позвал старика помочь ему убрать снег с крыши. Эгоист бесчувственный…
Но что хуже всего, несмотря на все негодование — а, может быть, именно из-за него, — Лин вдруг обнаружила, что Энтони очень привлекателен. Разумеется, чисто внешне. Кроме этих чудесных глаз, бесподобного тела и почти животного магнетизма, у него ничего нет. Ни души, ни сердца…
Видимо, на ее измученный мозг подействовала необычная обстановка, окутавшая ее атмосфера домашнего уюта, пусть искусственная. Линда читала истории, как похищенные женщины влюблялись в своих похитителей или как пленные становились лучшими друзьями с надзирателями. Да, должно быть, дело в этом. Ведь Брук не является частью ее реальной жизни. Если бы только можно было вернуться к своей настоящей жизни до того, как забудется, что та из себя представляет! Линда уже сейчас едва понимает, кем она была тогда, и кто она сейчас.
Девушка глянула на бант. Неудачно завязанная лента больше напоминала обмякшее тело мертвой красной змеи. Выругавшись, Лин развязала узел. Если ей придется встречать праздник здесь, она увешает весь дом этими бантами, не оставив свободным ни дюйма. Пусть тогда Энтони попробует прикинуться, что никакого Рождества нет!
Она вновь занялась злополучным бантом, как вдруг ей показалось, что кто-то невнятно зовет ее.
— Лин! — доносилось откуда-то, но завывания ветра мешали разобрать, кто это. Голос звучал хрипло, как будто давно уже звал ее. — Лин… — Звук удалился, и она уже не была уверена, то ли это был человеческий голос, то ли вой ветра.
Но ей показалось, будто она услышала:
— Сюда… На помощь…
5
За кухонной дверью на вешалке висела куртка. Девушка схватила ее и бросилась к выходу. Она пробежала подсобное помещение, дровяной сарай и выскочила на боковой двор, тут же провалившись в мягкий, только что выпавший снег.
— Энтони! — закричала она, но ветер подхватил ее крик и унес прочь, прежде чем она
Линда не ожидала, что ветер бывает такой силы. Волосы ее моментально разметались во все стороны. Жуткий холод пронизал ее насквозь, как будто куртка была бумажной. Она сунула руки в карманы и обнаружила там перчатки. Поблагодарив Бога, Лин натянула их.
— Сюда! — раздалось откуда-то сверху.
Девушка подняла голову. Но, должно быть, ветер искажает направление звука. Эта часть крыши была покрыта толстым слоем нетронутого снега, словно белой краской. Ясно, что здесь никого не было вообще.
Она стояла, не зная, что делать, приложив руку чашечкой к уху в надежде услышать голос вновь. Но стоять на месте не лучшая мысль. Линда чувствовала, что все глубже проваливается в сугроб. Стараясь ступать осторожно, она пошла вокруг дома, не отрывая глаз от крыши.
— Энтони! — позвала она и поняла, что потеряла ориентацию. Все вокруг было таким ровно белым, все покрывали одинаковые сугробы, стирая признаки и черты, по которым можно было бы что-нибудь определить. Темно-красный закат почти угас, опустились сумерки. Что это за часть дома — офис или снова кухня? Сколько углов пройдено?
— Лин! — услышала она напряженный голос Брука. — Сюда!
Когда ее мечущийся взгляд наконец натолкнулся на Тролля, она прижала руку ко рту, чтобы не закричать от испуга. Тот лежал, распластавшись около трубы, лицом вниз, словно спал. Но тело уже сползло вниз, руки свесились с края крыши. На какое-то жуткое мгновение у девушки мелькнуло удивление, почему он не падает.
Потом она увидела Энтони. Он сидел на корточках за трубой и обеими руками держал старика за ноги. Но Тролль был слишком тяжел и тянул вниз. Линда видела, что тело сдвинулось на пару дюймов, и с крыши посыпался снег.
— О, Господи! — прошептала девушка в замерзшие пальцы. — Тролль!
— Лин! — Брук повернул голову, и его профиль стал едва виден из-за трубы. — Вы видите лестницу?
Линда с трудом оторвала взгляд от длинной черной фигуры Оллкрафта и пошарила глазами по карнизу крыши.
— Да, — отозвалась она странным хриплым голосом. Казалось, горло сковал страх и холод. — Да, да, вижу!
В нескольких футах слева от нее к крыше была прислонена длинная раздвижная лестница.
— Вы сможете подтянуть ее поближе?
— Смогу.
Линда пыталась унять дрожь, но безжалостный холод пронизывал насквозь. Господи, сколько же мужчины находились в таком положении на диком морозе, пытаясь докричаться до нее.
От холода металла не спасали даже перчатки, но ей удалось пододвинуть лестницу почти к свисающей руке старика. Лин осторожно прислонила лестницу, боясь задеть тело и тем самым нарушить равновесие Брука, который удерживал его с таким трудом.
— Лестница здесь! — прокричала Линда, надеясь, что все сделала как надо.