Звездная сеть

Проскурин Вадим Геннадьевич

– Понятия не имею, – ответил я. – Я еще не освоился в Убежище как следует.

– Что за убежище?

– Специальное место в Сети. По-моему, это не планета, мы сейчас в каком-то служебном пространстве Сети.

– А если открыть дверь… – начала Эзерлей, но увидела, что дверей в комнате нет, и замолчала.

– Отсюда можно выйти только через Сеть, – сказал я. – Терминал Сети тут есть. По остальным параметрам место хреновое, тут нельзя ни есть, ни пить, даже нужду нельзя справить. Это только временное убежище, оно не предназначено для постоянного

жительства.

Эзерлей присела на край кровати и задумчиво почесала голову. Как ни странно, этот жест получился не вульгарным, а грациозным.

– Подожди, – сказала она. – Если я ошибаюсь, ты меня поправишь. Это место не находится ни на какой планете, оно вне всех известных пространств. Прийти сюда можешь только ты…

– Ты тоже сюда пришла, – перебил ее я.

– Меня позвал ты, – сказала Эзерлей. – Не перебивай, мне и так трудно сосредоточиться. Самостоятельно попасть сюда можешь только ты, а все остальные могут появиться в этой комнате только по твоему приглашению. Это же идеальное убежище!

– Да, конечно, – согласился я. – Оно не зря называется Убежищем.

– Доступ сюда тебе открыл Вудсток, правильно?

– Правильно. Эзерлей вздохнула.

– Хорошая вещь этот твой Вудсток, – сказала она. – Ну да ладно. – Она снова посмотрела на себя. – Значит, вот так и выглядят женщины твоей расы?

– Нет, – сказал я. – Обычно они выглядят намного хуже. Ты настоящая красавица.

Эзерлей лукаво улыбнулась, точь-в-точь как обычная земная девушка, и сказала:

– Спасибо за комплимент.

– Это не комплимент, – запротестовал я. – Ты действительно потрясающе красива. Сеть дала тебе такое тело… Эзерлей нахмурилась.

– А откуда взялось это тело? – спросила она. – Кому оно раньше принадлежало?

– Никому. Ты все еще не понимаешь самого главного. Все, что вокруг нас на самом деле не существует, это просто иллюзия. Наши тела – тоже иллюзия.

– Твое тело выглядит как настоящее?

– Да, иллюзия очень качественная, неотличимая от реальности.

– Я не о том. Твое настоящее тело выглядит так же?

– Да.

– А оно ничего, симпатичное. Только хоботка не хватает.

– Зато у нас губы очень мягкие, – заметил я. – По-моему, это даже лучше.

– Давай попробуем? – предложила Эзерлей.

Я смутился. Я понимаю, что это глупо, какая, в конце концов, разница, как именно выглядит Эзерлей. Но когда она в человеческом женском теле, пусть даже и виртуальном, поневоле начинаешь оценивать ее с привычных человеческих позиций. А по человеческим меркам никак нельзя назвать нормальной ситуацию, когда в твоей комнате материализуется голая девушка, достаточно юная, чтобы задуматься об ответственности за растление малолетних, и когда она, ничуть не смущаясь, предлагает заняться любовью.

– Я тебя смутила? – спросила Эзерлей. – У вас так не принято?

– Ничего, – отмахнулся я. – Это мои проблемы. Ты права, давай попробуем. И мы попробовали.

2

Нельзя сказать, что в человеческом теле удовольствие

от секса с Эзерлей больше, чем в теле млогса. Эти вещи просто несравнимы. Суть происходящего одна и та же, но в одном случае ты знаешь, с чем это сравнивать, а в другом– не имеешь ни малейшего понятия. Когда ты в чужом теле, все ощущения становятся настолько чуждыми, что секс перестает быть просто сексом и превращается во что-то совершенно иное, тоже приятное, но иное.

Могу точно сказать, что за всю человеческую часть моей жизни мне еще никогда не было так хорошо, как сегодня. Если отвлечься от эмоций и поразмышлять логически, это легко объяснить.

Во-первых, сыграла свою роль радость от возвращения в человеческое тело, новизна ощущений, которые раньше были привычными, а теперь стали забываться под давлением чуждых рефлексов. Во-вторых, то, что наша с Эзерлей долгая и безумная одиссея подошла к концу, мы в безопасности и ничто не мешает нам дарить друг другу наслаждение, забыв все остальное. Как там пел Ош… «где в слиянии тел сливаются души, слышится песня, но мы пропускаем ее мимо ушей». Как раз про нас. Когда в слиянии тел сливаются души, все остальное перестает существовать.

В-третьих, эмпатия, которую подарил мне Вудсток. Умение чувствовать эмоции партнера как свои – подарок, который невозможно переоценить. Никогда не думал, что эта возможность пригодится не только в бою, но и в любви. Может, та полнота чувств, которая так потрясла меня на Оле, просто следствие эмпатии, а гиперсексуальность млогса тут ни при чем?

В-четвертых, очень приятно быть рядом с любимой девушкой, когда ты нормальный мужчина, а не лесбиянка млогса и не нопстер—импотент. Да и тело, которое Убежище подобрало для Эзерлей, выше всяких похвал.

Кстати, об этом теле. Раньше я полагал, что посетитель Убежища получает виртуальную имитацию своего родного тела, но выходит, это не всегда так.

– Эзерлей, – обратился я к любимой, которая к этому времени уютно свернулась калачиком, положила голову мне на плечо и, похоже, собралась уснуть. – Ты спишь?

– Пока нет, – Эзерлей сонно пошевелилась и зевнула. – А что?

– Когда ты перемещалась сюда, какое тело ты хотела получить?

Эзерлей удивленно хмыкнула.

– Вот об этом я думала в последнюю очередь, – заявила она. – Я была так потрясена, когда ты пробился в изолированную зону, не думала, что это возможно. А почему ты вначале велел возвращаться?

– Не учел, что на Оле нет терминалов. Я так давно брожу по Сети, что уже забыл, что из базового тела в Сеть без терминала не выйти.

– Я так и подумала, – сказала Эзерлей. – Хорошо, что вовремя сообразила. А почему те координаты, что ты продиктовал, не подействовали?

– Точно не знаю. Думаю, в Убежище можно войти только по приглашению того, кто там скрывается, а если Убежище пусто, туда войти вообще нельзя. Если это не твое личное Убежище.

– Логично, – согласилась Эзерлей. – То есть ты сначала вернулся в Убежище, и только потом я смогла сюда перейти, правильно?