Звездная пыль
Шрифт:
Гресси предложила Гейл кофе и, вся светясь от нескрываемого удовольствия, внимала каждому слову учительницы, высоко оценившей способности ее сына.
– Талант Си Си необходимо развивать любой ценой, – сказала Гейл.
При слове «цена» улыбка исчезла с лица Гресси.
– Миссис Бредфорд, – опечалилась она, – боюсь, что мы не сможем… У нас нет денег для…
– Нет, нет, вы неправильно поняли меня, – возразила Гейл, округлив глаза за стеклами очков в тонкой оправе. – Вам это ничего не будет стоить. Ничего. Я понимаю толк в музыке, миссис Маккарти. У вашего сына есть дар, и его необходимо развивать.
Сказав это, Гейл Бредфорд очаровательно улыбнулась.
Гресси нахмурила брови.
– Си Си работает в магазине скобяных изделий, но полагаю… – Она замолчала.
Гейл Бредфорд отпила глоточек кофе, а Гресси вдруг оживилась.
– Ему надо оставить эту работу. Музыка для него важнее.
– Я полностью с вами согласна, – поддержала ее Гейл Бредфорд.
Она посидела еще полчаса и выпила еще одну чашечку кофе.
В этот же вечер за ужином Гресси заявила, что Си Си должен бросить работу в магазине. Клиффорд, понимая, как это отразится на их материальном положении, сразу отказался, но Эрнест Маккарти встал на сторону жены.
– Мы справимся, сынок. – Он положил руку на плечо Си Си. – Ведь ты сможешь многому научиться у этой учительницы, не так ли?
– Хорошо, папа.
– Такая прекрасная женщина, – добавила Гресси Маккарти. – Теперь тебе нужно внимательно слушать ее, Си Си.
Гресси погрозила сыну пальцем.
– Я так и буду делать, мама.
Жизнь повернулась к Си Си лучшей своей стороной. Каждый день, после того как ученики расходились по домам, он оставался еще на час в школе, пел и играл на гитаре в музыкальном классе для Гейл Бредфорд. Она хвалила его, делала наставления и давала задания. По окончании занятий Си Си бежал домой, с жадностью набрасывался на жареный куриный бифштекс с картофельным пюре и соусом, любимые галеты из пахты, а затем мчался за восемь кварталов к дому Конни Рей Хопкинс. Парочка сидела на крыльце под осенней луной, с нетерпением ожидая, когда погаснут огни в комнатах, чтобы можно было целоваться в ночной тени.
Эти долгие, сладкие поцелуи разжигали огонь в крови и не давали Си Си уснуть.
Индивидуальные уроки музыки продолжались уже больше месяца. И однажды сырым октябрьским днем Гейл Бредфорд остановила юношу в переполненном школьном коридоре. Слегка выгнув поднятые брови, она сказала ему, что школьное пианино расстроено, и предложила провести урок у нее дома. Там есть большой прекрасный рояль, которым Гейл почти не пользуется. Ей хотелось бы показать Си Си новые аккорды.
– Хорошо, миссис Бредфорд, – охотно согласился Си Си. – Где вы живете?
Гейл Бредфорд улыбнулась:
– Ты поедешь со мной. Когда прозвенит последний звонок.
– Да, мадам.
Глава 2
Гейл Бредфорд сходила по выщербленным бетонным ступенькам школы, а Си Си в это время сидел на пассажирском месте в ее белом «форде». Он наблюдал, как она подходила, высокая, стройная, держа в одной руке папку с нотами, в другой сумочку. На ней было приталенное строгое платье, светло-каштановые волосы собраны на затылке в пучок. Очки в тонкой оправе на прямом носике увеличивали ее широко расставленные карие
С пристрастием разглядывая Гейл, Си Си отметил как наиболее привлекательную часть лица ее большой рот с полными губами, который никак не соответствовал холодности и казенному поведению учительницы. Невозможно было отвести глаз и от высокой подпрыгивающей груди – она выделялась даже под темной одеждой.
Гейл Бредфорд подошла к автомобилю и как будто удивилась присутствию Си Си. Словно не она сама попросила его подождать в салоне. Покачав головой, она обошла блестящий капот и села за руль.
– Си Си, – промолвила она виновато, – извини, я совсем забыла.
– Если у вас есть какие-то дела, мадам, то я не хотел бы…
– Нет, нет. У меня никаких дел. Правда. – И Гейл Бредфорд улыбнулась ему. – Может, откроем верх?
Она посмотрела своими близорукими глазами в глаза Си Си.
– Это было бы здорово, – ответил скромно одетый юноша, никогда в жизни не ездивший в автомобилях с откидывающимся верхом. Белая парусиновая гармошка уплыла назад, солнечный свет октября залил кабину, обтянутую красной кожей.
Не отрывая глаз от дороги, Гейл сказала:
– Поищи какую-нибудь музыку, Си Си.
Он включил радио и, повернув ручку настройки, установил частоту 1190 килогерц, на которой вещала популярная станция «КЛИФ».
– …Я должен навсегда остаться нищим, мои золотые мечты не сбудутся… – зазвучал самый последний хит Тони Беннета.
– Подпой ему, – потребовала Гейл Бредфорд, по-прежнему не отрывая глаз от дороги.
– …Или я из нищего стану богатым и подарю свою судьбу тебе… – в унисон напевали Си Си и Тони.
– Да, так может случиться, – пробормотала Гейл и повернулась к юноше. Карие глаза за стеклами очков на миг вспыхнули. Не дожидаясь его ответа, она присоединилась к поющим.
Когда музыка стихла, ди-джей произнес низким голосом:
– «От нищеты к богатству», Тони Беннет. Тони создал этот выдающийся хит здесь, в Большом Далласе, великолепной осенью пятьдесят третьего. Оставайтесь на нашей волне «Мощные 1190 килогерц», где мы крутим все хиты…
В эфире зазвучала другая запись. Си Си Маккарти запрокинул голову, подпевая Клайду Макфатеру с ансамблем «Бродяги», которые завывали хит под названием «Деньги-Мед» («Мани-Хани»). Гейл Бредфорд одобрительно поглядывала на сладкоголосого юношу. Он сидел, согнув ноги в коленях и широко расставив их в стороны, его длинная рука покоилась на спинке сиденья Гейл, тонкие пальцы отбивали ритм по красной коже, а темные глаза были закрыты от наслаждения.
Когда мелодия закончилась и Си Си открыл глаза, он очень удивился, увидев, что они свернули в «поселения». Гейл Бредфорд спокойно объяснила:
– Я подумала, может быть, твоя мама захочет присоединиться к нам.
Си Си снял руку со спинки сиденья.
– Конечно, хорошая мысль.
Гейл Бредфорд остановила «форд» перед укрытым зеленью прелестным белым коттеджем в конце поросшей лесом дорожки в Эук Клифф, и Гресси Маккарти безуспешно силилась не выказывать любопытства, но ведь она никогда раньше не бывала в таком прекрасном жилище. Маленький, но изящный домик, арендованный Гейл Бредфорд, был очень похож на нее саму – такой же чистенький, опрятный и уединенный.