Звездная карусель
Шрифт:
— Речь идет о жизни и смерти! — сказал профессор Хейл. — Не могли бы вы меня доставить на ближайший аэродром?
— Само собой, профессор.
— Но послушайте... а как же шофер такси? Ведь, если мы не примем каких-нибудь мер, он замерзнет.
— Я перетащу его в кузов моей машины, а такси отгоню подальше на обочину. Остальным можно будет заняться позже.
— Поторопитесь, если нетрудно.
Услужливый полицейский поторопился. Потом сел за руль, и они тронулись.
— Так, значит, о
Полицейский подъехал к аэровокзалу в Уотербери. Остановившись перед кассами, он осторожно разбудил профессора.
— Аэропорт, сэр.
Он еще не успел договорить, а профессор уже выскочил из машины и, спотыкаясь, вбежал в помещение кассы. Он крикнул через плечо «спасибо!» и чуть было не растянулся на пороге.
Рев разогреваемых двигателей суперстратолайнера подстегнул его, на ногах словно выросли крылья, и он в мгновение ока очутился перед окошком кассы.
— Какой это самолет?
— Прямой вашингтонский рейс. Отлет через минуту. Боюсь, вы не успеете.
Профессор Хейл сунул в окошко стодолларовую бумажку.
— Билет! — прохрипел он. — Сдачу оставьте себе.
Схватив билет, профессор взлетел по лестнице к двери стратолайнера в тот момент, когда она уже закрывалась. Он упал на сиденье, еле переводя дух. Когда стюардесса подошла взять его билет, он спал мертвым сном, и ей пришлось самой застегнуть ему ремни.
Вскоре она его разбудила: почти все пассажиры сошли.
Профессор Хейл стремглав скатился по лестнице и кинулся через поле к зданию аэровокзала. Он бросил взгляд на огромные часы. Было еще только девять, и, несколько успокоившись, профессор Хейл юркнул в дверь с надписью «Такси».
— В Белый дом, — сказал он шоферу. — Долго туда ехать?
— Десять минут.
Профессор Хейл удовлетворенно вздохнул и откинулся на сиденье. На этот раз он не заснул. Спать ему совершенно не хотелось. Но он закрыл глаза, чтобы обдумать, как лучше всего объяснить президенту положение.
— Приехали, сэр.
Профессор Хейл расплатился, торопливо вылез из такси и взбежал по ступенькам. Здание оказалось не совсем таким, каким он себе его представлял, но терять время на праздные размышления было некогда. Он увидел конторку и бросился к ней.
— Мне нужно немедленно увидеться с президентом. Дело государственной важности!
Человек за конторкой нахмурился.
— С каким именно-президентом?
Глаза профессора Хейла полезли на лоб.
— С президентом Сое... Послушайте, что это за здание? И какой это город?
Человек за конторкой нахмурился еще больше.
— Это отель «Белый дом», — ответил он. — В городе Сиэтле, штат Вашингтон.
Хейл упал без чувств. Он пришел в себя через три часа в больнице.
Профессор Хейл бросился к окну и погрозил небесам сжатым кулаком. Бесполезный жест!
Однако на атлантическом побережье метель к вечеру улеглась и в воздухе висел только легкий туман. Телефоны метеорологических бюро звонили не переставая: всех, кто жаждал взглянуть на звездное небо, интересовало, рассеется ли туман.
— Поднимается океанский бриз, — отвечали им. — Он уже достаточно силен и разгонит туман за час или два.
К четверти двенадцатого небо над Бостоном совсем прояснилось. Несмотря на пронзительный холод, улицы были запружены толпами людей, которые, задрав головы, следили за звездной каруселью. И все отказывались верить глазам. Не может быть!
По городу прокатывался нарастающий ропот. Без четверти двенадцать сомневаться было уже нельзя, и ропот внезапно стих — для того лишь, чтобы в последние минуты перед полуночью перейти в оглушительный рев. Разные люди воспринимали случившееся по-разному: кто негодовал, а кто смеялся, кто леденел от ужаса, а кто презрительно кривил губы. Кое-кто дате приходил в восторг.
Вскоре повсюду в городе люди начали двигаться к Фремонт-стрит. Они шли пешком, ехали в автомобилях и на городском транспорте, и маршруты их сходились в одной точке.
Без пяти минут двенадцать Резерфорд Снивели все еще сидел у себя в кабинете за спущенными шторами. Он так и не поддался искушению подойти к окну и выглянуть. Нет, он посмотрит, когда дело будет завершено!
По-видимому, все шло отлично. Об этом свидетельствовал гул голосов — несомненно гневный, — нараставший вокруг его дома. Он слышал, что толпа выкрикивает его фамилию.
Тем не менее он дождался последнего удара часов и только тогда вышел на балкон. Как ни хотелось ему посмотреть вверх, на небо, он принудил себя сначала взглянуть вниз, на улицу. Там колыхалась толпа, разъяренная толпа. Но он презирал толпы.
Сквозь толпу пробирались автомобили. Из одного вылез мэр Бостона в сопровождении начальника городской полиции. Ну и что? Он не нарушил никакого закона.
И вот настал вожделенный миг. Минута его торжества. Снивели возвел глаза к безмолвному небу и увидел... четыреста шестьдесят восемь самых ярких звезд, безмолвно кричавших:
МОЙТЕСЬ МЫЛОМ СНИВЛИ
Упоение длилось ровно четыре секунды. Затем его лицо полиловело, глаза выпучились.
— Господи! — прохрипел мистер Снивели. — Фамилия переврана!