Звезда

Стил Даниэла

– Ходила к друзьям, – кратко ответила Кристел, держа на руках ребенка.

– Завела себе дружка?

– Нет, – фыркнула она, направляясь обратно в кухню. Ее ноги казались еще длиннее из-за джинсов. Он залюбовался ее фигурой, пока она делала ему сандвич.

Только к обеду Кристел смогла попасть домой. Она успела убраться, приготовить завтрак, искупать малыша Вилли. У нее сердце разрывалось на части, когда она видела, как они с ним обращаются. А теперь у них будет еще один ребенок, который тоже будет расти без присмотра, как дикая трава, крича по полдня от голода, пока Бекки соизволит приготовить малышу обед. Том куда-то ушел, прежде чем она закончила, и Кристел вздохнула с облегчением. Ей совсем не нравился взгляд, которым он смотрел на нее, и все его вопросы насчет дружков. У нее нет никаких дружков. Никого, кроме Спенсера, да и то в мечтах.

Остальные слишком боялись Кристел, и ее это вполне устраивало. Ни с одним из этих парней она не согласилась бы даже поговорить. Они все слишком зависимы от этой долины. Они даже представить себе не могут, что вокруг существует огромный мир, и никто из них никогда не пытался открыть его для себя. В отличие от Кристел, мечты которой всегда были устремлены далеко за пределы Александровской долины.

Бекки и не подумала поблагодарить сестру. Дома, на ранчо, мать заставила ее фаршировать помидоры к обеду. Кристел сделала все, что ей велели, но устала смертельно и, отказавшись от обеда, сразу же пошла в постель. Она немного подумала о Хироко и пообещала себе, что обязательно завтра выберется навестить их после церкви. Надо только придумать, как улизнуть от матери и сестры. А то они постоянно находят для нее кучу работы. При отце все было совершенно иначе. Когда она в течение двух летних месяцев помогала отцу на ранчо, ведь кто-то готовил еду, убирал комнаты и на кого-то они ведь кричали и без нее. Она замечала, с какой ненавистью смотрит на нее мать. Оливия презирала ее, но почему – девушка не могла понять, ведь она ничего плохого не делала, она просто очень любила отца.

В июне закончились занятия в школе, осталось отучиться всего один год. А что потом? Жизнь останется прежней. Кристел будет продолжать делать для них всю эту работу на ранчо и смотреть, как Том разрушает все, что с таким трудом строили ее отец и дед, приводит в упадок ранчо, которое ее отец так любил. В конце этого года он собирался вырубить виноградники, так как не успел вовремя засадить их, и он уже продал большую часть скота, мотивируя это тем, что с ним слишком много возни. Он положил деньги в банк на свое имя, и это заметно пошатнуло доход ранчо.

Второй малыш Бекки родился сразу после того, как Кристел перестала ходить в школу. На этот раз родилась девочка, точная копия своего отца. Но Кристел привязалась к дочурке Бойда и Хироко, и она по-настоящему радовала ее сердце. Супруги крестили ее в Сан-Франциско и попросили Кристел быть ее крестной. После этого ей пришлось очень долго объяснять матери, где она отсутствовала целый день, но на этот раз Кристел согласилась поехать с ними, ее заранее притягивало то, что она там увидит. Она вернулась в долину довольная и полная новых впечатлений.

В этот год стояло замечательное лето. Кристел исполнилось семнадцать, она проводила целые дни у Бойда и Хироко, забавляясь с их дочуркой. Малышка Джейн очень походила на Хироко, и в то же время в ней все больше черт появлялось от Бойда: выражение глаз, улыбка и, конечно, темно-рыжие волосы, как бы смесь из цвета волос Бойда и Хироко. Кристел целыми часами могла лениво валяться на траве под деревом в их садике, забавляясь с девочкой, чувствуя тепло, исходящее от весело смеющейся малышки. Эти визиты к ним стали для нее самым счастливым времяпрепровождением. Домой она возвращалась только к вечеру, когда нужно было помочь матери и бабушке готовить обед. Как и Том, мать время от времени подозревала ее в том, что она завела себе дружка, и постоянно твердила ей, что она должна помогать Бекки с ее детьми. Но Кристел было не до них. Впрочем, как и Бекки. Все в долине говорили о том, что Том опять завел шашни с Джинни Вебстер. И Кристел верила в это. Она как-то спросила об этом у Бойда. Он пожал плечами и сказал, что не верит в сплетни, но при этом покраснел так, что его лицо сделалось такого же цвета, как и его волосы. Значит, это правда, и Кристел задумалась, а мог бы Том позволить себе такое, будь жив Тэд Уайтт? Но теперь это не имело значения. Тэд умер, и Том Паркер мог делать все, что ему заблагорассудится.

Том и Бекки крестили девочку в конце лета, незадолго до того, как начались занятия в школе. Но на этот раз мать не устраивала большого застолья, и Спенсер не приехал. Они пригласили на обед лишь несколько друзей, Том напился и рано ушел домой, в то время как Бекки сидела на кухне с матерью и плакала. Кристел медленно спустилась к реке и села возле того места, где был похоронен отец. Ей с трудом верилось, что еще год назад он был жив, а она сидела на

качелях, разговаривая со Спенсером. Кристел понимала, что была тогда еще ребенком, чего нельзя было сказать о ней теперь. Прошедший год оказался очень тяжелым, слишком велика была утрата и слишком глубока была скорбь. Ей всего семнадцать, но можно с уверенностью сказать, что Кристел Уайтт стала взрослой женщиной.

Приглашение пришло в офис, и Спенсер улыбнулся, увидев его. Отец оказался прав. Он уже прочел об этом в газетах неделю назад. Гаррисон Барклай назначен в Верховный суд, и Спенсер Хилл приглашен на банкет в честь его назначения.

Для Спенсера год выдался удачным, наполненным тяжелой работой, общением с людьми, которые ему нравились. Андерсон, Винсент и Соброк оказались слегка старомодными, но ему это импонировало. И дела у него шли отлично. Он стал уже ассистентом одного из партнеров. Отец тоже был им доволен. Поначалу у них с отцом возникли некоторые разногласия, в основном из-за Барбары. В то лето, когда он приехал домой, его родители сняли дом на Лонг-Айленде, и Барбара со своими дочерьми провела в нем большую часть августа. Алиса и Вильям Хилл решили, что Спенсер тоже должен поехать туда. В конце концов он понял, что этого ему не избежать. Он провел там два уик-энда. Барбара тоже жила там. Сердца его родителей наполнились надеждой. Мать постоянно говорила, как она его ждала, отец добавлял, что она, без сомнения, любит его. В результате Спенсер взорвался. Она ждала вовсе не его, а Роберта, и вовсе не его вина, что брат убит на войне в Тихом океане. Она милая женщина, и ему очень нравились племянницы, но она вдова Роберта. Спенсеру достаточно, что он стал адвокатом. Он не обязан ни родителям, ни своему старшему брату настолько, чтобы еще и жениться на его вдове.

Барбара покинула дом вся в слезах, а потом последовала отвратительная сцена с родителями. Вскоре после этого он тоже уехал из Лонг-Айленда. Он не виделся с родителями до тех пор, пока окончательно не встал на ноги. Между тем Барбара с девочками вернулись в Бостон, и вскоре он услышал, что она встречается с сыном одного очень влиятельного политика. Для нее это была прекрасная партия, и он очень надеялся, что она наконец успокоится.

Спенсер не хотел упустить свой шанс, он решил жить исключительно для себя. Ему нравилось в Нью-Йорке, хотя он все еще скучал по Калифорнии. И не один раз он ловил себя на том, что думает о Кристел. Но теперь эти мысли редко посещали его. Она была слишком далеко и казалась чем-то нереальным – прекрасным видением, диким цветком, увидев который можно остановиться и восхищаться им, а потом отправиться дальше, зная, что не увидишь его больше никогда, так же как никогда не сможешь забыть. Он получил письмо от Бойда, где тот написал, что у них родилась дочь. В нем ничего не говорилось о Кристел. Пришла также открытка с сообщением, что у Тома и Бекки родился второй ребенок. Но теперь это все казалось далеко в прошлом. Это была часть войны, часть совершенно другой жизни. Он замотался со своей работой в конторе Андерсона, Винсента и Соброка. Теперь он стал хорошо разбираться в законах о государственных налогах. Правда, его больше интересовал преступный мир, но ни у одного из его клиентов с этим не было ничего общего. Он занимался отсуживанием имущества и составлением завещаний, и это была интересная работа, о которой он мог всегда поговорить с отцом.

В тот день, ужиная с родителями, Спенсер узнал, что они тоже получили приглашение, но отец сказал, что слишком занят и не может присутствовать на банкете.

– А ты собираешься поехать?

– Не знаю как и быть, отец. Ведь я с ним едва знаком. – Он улыбнулся отцу. Судья только что начал слушать дело о нашумевшем преступлении, и Спенсеру не терпелось узнать от него подробности, о которых не писали в газетах.

– Ты должен поехать. Очень мило с его стороны, что он продолжает поддерживать с тобой отношения.

– Я постараюсь, но не знаю, смогу ли в это время оставить офис. – Спенсер улыбнулся, он выглядел моложе своих двадцати девяти. Каждый уик-энд он ездил загорать на побережье и много играл в теннис. – Мне кажется, я буду чувствовать себя глупо, если поеду туда. Ведь он действительно меня почти не знает. И вряд ли у него будет время, чтобы поехать в Вашингтон.

– Ты должен найти время. Я уверен, что фирма будет только рада, если ты попадешь туда.

Все относятся к нему с пониманием и уважением. Это иногда даже раздражает. Такая жизнь очень похожа на ту, которой от него всегда ждали, часть реального мира, но он иногда не уверен, что это ему нравится.