Звезда
Шрифт:
— А кто такой Мавроди? — не отставал любознательный Юра.
— О! — молодой приемщик закатил глаза. — Сергей Мавроди! Это великий человек! Когда-нибудь он станет первым советским миллиардером!
— Как Корейко? — не сдержался Юра, вспомнив фильм «Золотой теленок»; знаменитую книгу он в то время еще не прочитал.
— Ха! — приемщик нисколько не смутился и не обиделся. — Лучше! Много лучше! И я тоже когда-нибудь стану миллиардером!
Юра скептически хмыкнул, вспомнив исторический монолог отца, обращенный к сыновьям.
— С чего это вдруг? Если ваш Мавроди станет миллиардером, зачем ему с вами делится?
— Потому что я не просто работник! — с гордостью заявил приемщик. — Я — партнер!
Юра ушел из мастерской в задумчивости. А калькулятор, кстати, починили качественно — он проработал без замечаний еще три года, и Москаленко-младший забрал его с собой, когда уезжал поступать в Оренбургское авиационное училище.
11
Вообще
Поначалу идея выглядела просто блестяще: молодой человек, мечтающий о своей собственной квартире, записывался в МЖК и в свободное от основной работы время участвовал в строительных и отделочных работах при возведении новых микрорайонов на окраине города. За эту работу (фактически — сверхурочную) он денег не получал, но зато через два-три года имел право на квартиру в этом микрорайоне. Идея казалась блестящей до тех пор, пока не выяснилось, что большинство добровольных строителей не слишком-то стремятся работать сверхурочно — наоборот, они стараются под тем или иным удобным предлогом покинуть рабочее место и потрудиться лишний час на стройке. Как говорится, своя квартира ближе к телу. Пришлось вводить административный контроль за бригадами МЖК, потом разрешили специальные недельные отпуска для особо нетерпеливых. А осенью 85-го ввели прямое трудоустройство по контракту на объекты жилищных кооперативов, позволив самым увлеченным и опытным «совместителям» участвовать в строительстве на правах привилегированных пайщиков, зарегистрировавших на себя две или три квартиры, — по окончании строительства избыток недвижимости можно было или подарить родственникам, или тупо продать, оформив сделку через агентство МЖК. Появилась возможность за три-четыре года хорошо заработать прямо в Москве, без командировок на Дальний Восток или на Крайний Север, и многие инициативные ребята, имеющие крепкую семью за спиной и желающие ударно потрудиться без квалификации, но с перспективой решения своих жилищных и финансовых проблем, записывались в очередь на участие в кооперативном строительстве. Московский опыт быстро переняли Ленинград, Свердловск, Новосибирск, Мурманск и республиканские столицы, и за год, как с гордостью докладывала программа «Время», объемы жилищного строительства выросли в четыре раза.
Другой приметой нового времени стали кооперативные пошивочные ателье. И раньше в Москве люди с достатком считали необходимым иметь своего знакомого портного, который следил за модой и обшивал целую семью. Однако позволить себе подобный сервис мог далеко не всякий москвич, а кроме того, помимо костюмов для «выхода в свет», требовалась и практичная одежда для повседневности — те же джинсы, например. Хорошие импортные штаны стоили дорого, а индийские или вьетнамские подделки хоть и казались прочными и носкими, но на самом деле не выдерживали на наших широтах и двух сезонов. Поэтому когда в Таллине появился крупный кооперативный трест «Народная мода», заключивший при поддержке государства контракты с ведущими европейскими кутюрье на разработку новой повседневной одежды и развернувший сеть своих ателье во всех крупных городах Советского Союза, это стало приятным сюрпризом. В 1984 году в моду входил спортивный стиль, и новая сеть поначалу занималась только этим, но потом ассортимент расширился и клиенты получили возможность не просто выбирать, но и делать индивидуальные заказы. Поскольку швейные машины и ткани поставлялись непосредственно из Европы, а все работники проходили обучение или переподготовку под руководством опытных западных мастеров, продукция «Народной моды» отличалась высоким качеством при сравнительно низкой цене и быстро завоевала сердца москвичей. Пижоны и фарца продолжали выкладывать уйму денег за «монтану», но нормальные пацаны просекли фишку, и с какого-то момента появиться на улице в джинсовом костюме или в кожаной куртке с лейблом «NM» стало чем-то само собой разумеющимся.
К концу года проснулись профсоюзы. Дядя Костя, который числился помощником профорга и получал за свой статус даже какую-то прибавку к зарплате, вдруг столкнулся с необходимостью реально отрабатывать эти небольшие деньги. Руководство профсоюза водителей общественного транспорта потребовало от него «ударников».
Кампания агитации за ударный труд началась практически одновременно с борьбой за дисциплину — потом борьба ушла в прошлое, а «ударная» кампания осталась: в программе «Время» постоянно рассказывали о новых трудовых рекордах, о донецких шахтерах и ивановских ткачихах, сумевших перевыполнить план добычи и производства в
По этому неутешительному поводу отцовские приятели из парка вновь собрались на 7 ноября, и дядя Костя громко и на плачущей ноте жаловался, что взять ему ударников неоткуда, а тот, кто спустил ему такое указание, наверное, сошел с ума. Отец и дядя Валя как могли уговаривали дядю Костю: мол, ничего страшного, напишите в профкоме план по повышенным обязательствам, отправьте наверх, про вас и забудут. А дядя Женя молчал-молчал, а потом выдал: надо на кооперацию парк переводить, тогда и ударники появятся. Это произвело ошеломляющее впечатление, и приятели на некоторое время замолчали. Такая простая идея почему-то не пришла им в голову.
— Ты соображаешь, чего сам сказал-то? — поинтересовался дядя Витя. — Да если у нас буржуев посадить, парк вообще встанет!
— Почему тогда ателье не встают? Вон у Валентина там сын работает — больше отца уже башляет. И нам надо включаться. Мужики мы или где?
— А ведь Виктор прав, — задумчиво сказал отец. — Одно дело штаны шить или там телевизоры ремонтировать, другое дело — парком управлять. Это ведь не два пальца. У нас объемы перевозок — ого-го! А сколько убыточных маршрутов считал кто-нибудь? А кооператоры сразу посчитают. И закроют сразу. Зачем им убыточные маршруты? И что тем, кто в этих районах живет, делать? Удавиться? Так что, лучше будет, если мухи отдельно, а котлеты отдельно. Пусть буржуи штаны шьют, а в серьезные дела не лезут!
Очевидно, к этой, достаточно здравой, мысли пришло со временем и правительство...
12
Вообще же экономические реформы и все сопутствующие разговоры мало занимали Юру. Уже тогда он начал «выпадать» из текущей жизни, занимаясь совершенно посторонними вещами. Он вступил в комсомол. Затем его приняли в группу начальной летной подготовки при Тушинском аэроклубе. Оказалось, что учеба в клубе посложнее, чем в обычной школе. На Москаленко-младшего тут же обрушились спецпредметы: от аэродинамики до материальной части самолетов. Он снова перестал высыпаться и даже немного захандрил — слишком тяжелым показалось ему тратить всё свободное время на обучение летному искусству. Но тяга к небу помогла превозмочь трудности, и очень скоро Юра впервые поднялся в небо с инструктором. Случилось это в марте, до самостоятельного полета было еще очень далеко (к таким полетам допускались только достигшие семнадцатилетнего возраста), но восторг, который испытал Москаленко-младший, поднявшись в небо в двухместной кабине новенького «Як-52», был столь велик, что искупал все нудные часы, затраченные на изучение формул аэродинамики.
Москаленко-старший был рад услышать гордый рассказ сына о его первом полете, и тут же предложил сходить в «Новый универсальный магазин», открывшийся в прошлое воскресенье, и прикупить там «чего-нибудь авиационного». Оказалось, за своими делами-заботами Юра чуть не пропустил главное событие последних дней — открытие кооперативного торгового комплекса, построенного на территории старого овощного склада. Оказалось, что чуть ли не все жители Новогиреева уже побывали там и теперь делились друг с другом восторгами по поводу сделанных покупок.
Юра, впрочем, был не в восторге от идеи посещения магазина — ему претили мещанские радости, да и большие торговые залы всегда отпугивали неумолчным гвалтом, бессмысленной толчеей у прилавков и большим наплывом иногородних, которые приезжали в столицу не для того, чтобы посмотреть памятники и посетить музеи, а чтобы прикупить московской колбасы. Можно подумать, колбаса в одной только Москве продается!
Но желание отца сделать подарок следовало уважить. Юра в пять минут собрался, и они поехали.