Звезда ведьмы
Шрифт:
Темный маг сидел на куче заплесневелой соломы в своей темнице — в маленькой пещере в конце заканчивающегося тупиком коридора, отходящего от основной пещеры огров. Его руки были связаны за спиной, и ноги тоже были связаны. Двое стражей, огров, вооруженных дубинами, охраняли единственный выход.
— Солнце только что село, — настаивал Грешюм. — Каково твое решение?
Джоах ссутулился, его старые колени болели. Он стоял только благодаря поддержке своего каменного посоха.
— Давай проясним ситуацию: если я освобождаю тебя, ты учишь меня тому, как вдыхать истинную жизнь
— Половину зим. Половину, — поправил Грешюм. — Таковы были условия.
— И как только ты освобождаешься, ты уходишь отсюда.
— Ты думаешь, я хочу остаться? И снова быть пойманным?
Джоах сузил глаза. Мог ли он верить темному магу? Конечно, нет, но он не мог упустить этот шанс. Весь долгий день он смотрел на изваянную из сна розу, вдыхал аромат ее лепестков, касался зеленых листьев. На закате он посадил цветок на лугу возле пещер, где была свежая плодородная земля, подходящая корням растения. Он охранял цветок, пока солнце не скрылось за горизонтом. Роза в самом деле жила. Ради такой магии он мог рискнуть всем.
Пока он стоял, сгорбившись, он представил девушку с глазами цвета сумерек и кожей горячей, как пески пустыни. Он бы рискнул чем угодно, чтобы коснуться ее снова, увидеть ее улыбку в лунном свете.
Глаза Грешюма блестели в отсветах факелов. Едва заметная улыбка появилась на его губах, но в ней был и привкус печали.
Джоах понизил голос:
— Для начала расскажи мне, как ты вдохнул жизнь в цветок без всякой магии. Сделай это, и я перережу твои путы.
— А после этого?
— Я проведу тебя мимо стражи. Как только мы окажемся снаружи, ты вернешь мне мои годы, затем уйдешь из этих гор.
Грешюм кивнул:
— Мне понадобится лошадь.
Джоах задумался на мгновение, потом кивнул:
— Согласен.
Грешюм опустился на колени:
— Тогда начнем наш последний танец. Чтобы понять, что я сделал с розой, ты для начала должен понять жизненную силу, поток энергии, который отделяет живое от мертвого.
Темный маг посмотрел на Джоаха:
— Жизненная сила — это та же энергия, только она уникальна благодаря особенностям индивидуальной души. Душа насыщает эту энергию, делает ее особенной. Ваяет ее, если тебе угодно, делая чем-то уникальным.
— Какое это имеет отношение к розе?
— Я доберусь и до этого, мой мальчик. Хоть у тебя и лицо старика, терпение у тебя — как у нахального юнца.
— Продолжай, — попросил Джоах, раздраженный тем, что темный маг его ласково пожурил.
Грешюм вздохнул:
— Как ты знаешь, я похитил значительную часть твоей жизненной силы. Это состарило тебя, а меня сделало моложе.
Гнев охватил Джоаха, но он прикусил язык, продолжая слушать мага.
— Я отсек часть твоей жизненной силы, и это было непросто сделать… потому что жизненная сила, принадлежащая конкретной душе, остается неизменной. С этим ничего не поделаешь. Жизненная сила, которая поддерживает во мне молодость, по-прежнему остается твоей.
— Все еще моя? — Джоах задрожал от ужаса при этой мысли.
— И она хочет вернуться к тебе, подобно тому, как ручей
— Так просто? — Джоах не мог скрыть потрясения.
— Действительно.
— А роза?
— Ты создал ее сам. Она такая же часть тебя, как твоя рука или нога. Чтобы вдохнуть в нее жизнь, мне потребовалось всего лишь коснуться ее лепестков и пожелать, чтобы энергия, которую я удерживаю в себе, потекла в нее — энергия, измененная под тебя, и значит, и под твою розу. Как только пустой сосуд был заполнен, я остановил поток энергии и разорвал контакт. Но теперь роза жива.
Джоах сел, потрясенный.
— Так, значит, все, что я создаю из сна, я могу оживить, направив свою энергию в это, просто пожелав, чтобы оно жило?
Темный маг кивнул:
— Иногда сильнейшая магия — самая простая.
Джоах закрыл глаза. По его телу пробежала дрожь. Если это правда, то он может оживить Кеслу! Но мог ли он верить слову Грешюма? Ему сначала нужно было убедиться самому. Он положил посох на колени.
— Что ты делаешь? — спросил Грешюм.
— Проверяю, правду ли ты говоришь.
Джоах закатал рукав плаща и открыл обрубок своей руки. Он потерял руку по вине гоблина-прихвостня этого мага. Джоах положил обрубок на каменный посох, призывая магию, сокрытую внутри, призывая изваянный образ кисти, что крылся внутри посоха. Рука и пальцы материализовались — нестарые, такие же гладкие, как когда он был молодым. И хотя он мог шевелить пальцами, мог даже брать что-то тяжелое, эта кисть была холодной и нечувствительной, как если бы он носил перчатку изо льда поверх новой руки. Хотя Джоах мог придать ей иллюзию жизни, она все равно была мертвой.
Джоах посмотрел на Грешюма:
— Все, что мне нужно, чтобы оживить что-то, что я изваял, — это пожелать?
Темный маг кивнул, глядя на его творение с открытым ртом. Джоах заметил, как взгляд Грешюма метнулся к его собственному обезображенному шрамами запястью — темный маг тоже потерял руку века назад.
— Если бы у меня были твои способности… — пробормотал он.
— Что бы ты сделал? — спросил Джоах.
Грешюм рассматривал его руку:
— Ты должен дать части твоей жизненной силы перетечь в новое создание. Чтобы сделать это, тебе нужно просто пожелать. Измененная под тебя, энергия заполнит пустоту.
Джоах смотрел на сотканную из сна руку. Будет ли она живой? Может ли это быть так просто? Он закрыл глаза и вообразил себя целостным, здоровым. Он представил реку, текущую сквозь его кровь, распространяющуюся из его сердца во всех направлениях: вниз — в ноги, в стороны — в руки, дальше — в пальцы на руках и ногах. Он ждал, чтобы что-то произошло — но ничего не происходило.
— Не работает! — выпалил он.
— В самом деле? — спросил Грешюм.
Джоах вытянул вперед изваянную руку. Только сейчас он заметил на ней линии, голубоватые венки, тонкую, словно бумага, кожу. Она состарилась. Он сравнил ее с левой рукой. Они были одинаковы.