Звезда в руке и шило в ...

Вишневский Сергей Викторович

Включился он довольно своеобразно. В одно мгновение все игроки в локации, а это не много ни мало около 20 тысяч игроков, и все мобы замерли. Кто в какой позе был, в такой и замер. С мечом, в полете на голову очередного зомби, с факелом огня, вырывающемся из посоха или стрелой, уже выпущенной и летящей в цель.

У всех перед глазами появилось изображение. Изображение было не простым. Оно ощущалось как взгляд из чужих глаз, словно каждый игрок, находившийся в локации, был участником ролика в котором…

Взгляд

смотрел на мертвого призрачного дракона. Он был слегка размыт от слез, которые заволакивали обзор.

Вот взгляд оторвался, и опустился вниз, и стало видно, что с носа капают слезы, маленькие детские кулачки сжаты и дрожат, как и ноги. Хриплый и дрожащий голос произносит:

— Не прощу!.. никогда… Не прощу!..

Тут же картинка меняется и перед взглядом появляется мраморно белый старик. Он смотрит искоса и потирает ручонки.

Обстановка довольно странная. Земляные стены, деревянные ящики, больше похожие на гробы, части тела валяющиеся и тут и там.

— Твоя сила убивает их? — Произносит детский голосок.

— Моя сила убивает все! — Каркает в ответ старик. — Я использую их как материал для оружия, чтобы их же убивать…

Он начинает то ли кашлять, то ли смеяться.

— Я хочу эту силу! Ты научишь меня?

Старик моментально замирает, словно даже не дышит.

— Мы можем тебе ее дать, но взамен…

— Я согласна…

— Взамен ты станешь ее отражением и нашей королевой…

— Я согласна!

Старик с прищуром смотрит прямо в глаза, и слегка опустив голову спрашивает:

— Ты понимаешь, о ком идет речь?

— Мне все равно… я буду их убивать…

— Ты станешь отражением бездны до тех пор, пока…

— Дай мне силу! — кричит детский голосок.

— Ты никогда не покинешь этих стен… живой…

— Мне все равно…

— Да будет так! — Старичок скидывает черную мантию с плеч, обнажая белые кости ребер и позвоночника. — Я! Апостол смерти, потерявший имя, но не разум…

С началом слов старика изо рта, глаз и ушей лысого старичка начинает течь черный густой туман.

… Беру в ученицы детеныша туманного дракона. — Улыбнувшись, старичок начинает оглашать приговор. — Взамен ты станешь нашей королевой…

Весь остальной ролик, который занял ни много ни мало минут двадцать, странный старичок пытает девочку, оставляя на ее теле отметки магией тьмы и черным металлом. Периодически он отрезает от нее части тела и пришивает обратно стальной проволокой.

Девочка за время ролика взрослеет и уже давно не желает ни мести, ни крови живых. Чтобы хоть как-то спастись от одиночества и не уйти окончательно в безумие, она начинает писать дневник.

Все самое страшное происходит, когда она видит живого человека, забредшего в казематы странного некроманта.

Обычный светловолосый эльф, которого она увидела, вызывает в ней чувство…

НЕНАВИСТИ. Яркой, ослепляющей ненависти.

Девушка убивает его, забрызгав все помещение кровью и долго, истерично хохочет. Спустя несколько секунд смех сменяется воем. Воем безысходности и отчаяния.

В эту же ночь девушка заперлась в своей комнате, а старый некромант — лич, шоркал ногами идя по коридору. Он уже все почувствовал и безошибочно остановился у одной из наглухо закрытых дверей. Улыбнулся.

Толкнув рукой дверь и увидев то, что внутри, он заулыбался еще сильнее. Посередине комнаты, на крюке, где раньше висел подсвечник, в петле висел черный силуэт. Он был настолько черный, что казалось он из самой тьмы. Старый лич поклонился силуэту и шепотом прошелестел:

— Моя королева…

Видеоролик продолжился изображением тронного зала, в котором Мотодор одной рукой дотянулся до маленькой девочки. В другой руке у него странная заколка, больше похожая на не большой стилет.

— Так это твой дневник был? — Сглотнув спросил Мотодор.

— Да… — Всхлипнув, произнесла девчонка. Она указала пальцем себе на грудь. — Это нужно сюда воткнуть так, чтобы до сердца достало…

Тауран взглянул на стилет из розового металла у себя в руке и его голос дрогнул.

— Я не могу…

— Сделай!.. Пожалуйста… Мне очень больно… — Девочка начала плакать, размазывая слезы кулаками. — Они не отпускают и шепчут постоянно… Ты же добрый, я чувствую!.. Я к маме хочу и к папе!

Мотодор опустился на колени и как можно аккуратнее обнял девочку.

— Они обещали, что мы людей накажем, что я сильной стану… а сами меня на части резали! — Начала рассказывать сквозь всхлипы девочка. — Они меня потом стальной проволокой сшили… это больно очень… Но я не умирала, а потом пришел… и я…

Мотодор взглянул на стилет в руке. Второй рукой он продолжал обнимать девочку.

— Что ж вы разрабы… — Кадык судорожно дёрнулся, сглатывая несуществующий ком в горле, а он продолжал шептать себе под нос. — Что ж вы творите то суки?…

Мотодор развернул стилет острием к спине девочки, продолжавшей что-то рассказывать. Рука начала предательски дрожать, а сознание отказывалось делать то, о чем его просят.

— Я очень долго ждала, а никого не было… А они не отпускали… Больно очень…

Мотодор сжал челюсти со всей силы так, что скулы вздулись. Он примерился и резким ударом, без замаха вогнал стилет по самую рукоять. Девочка умолкло на полуслове, а по руке таурана потекла яркая алая кровь.

Тело девочки выгнулось, а изо рта и глаз ударили лучи света. От нее во все стороны начали расходиться пульсирующие волны света. Сметя ожившие доспехи, они бессильно разбивались о стены зала. Тауран продолжал обнимать девочку, пока от той не остался один образ.