Звезда в руке и шило в ...

Вишневский Сергей Викторович

— Хрен уйдешь! — Воскликнул Мотодор и прыгнул к двери. Старичок успел заскочить вовнутрь и дверь начала закрываться, но в последний момент тауран ухватил его за кончик бороды. — Ну-ка! Вылезай старый хрыч!

Мотодор начал тянуть бороду сквозь щель между дверью и каменным полом. Сами двери уже закрылись. Мотодор уже стоял на ногах и тянул на себя бороду. Спустя несколько метров бороды послышался стук в дверь, но уже с той стороны.

— Отпусти сволочь рогатая! — Мотодор спустил немного бороду и вновь резко потянул на себя. Снова раздался стук в дверь с той стороны, но теперь

уже гораздо звонче.

— Я тебе всю башку об дверь разобью! Отвечай старый хрыч! Как убить королеву некромантов! — Взревел тауран. Он снова спустил несколько метров бороды и снова, как только та натянулась, резко потянул на себя.

— Прокляну! Прокляну всех троих, выродки бездны! — Верещал старик с той стороны двери.

Мотодор снова спустил немного бороды и снял шлем одной рукой, тут же убрав тот в инвентарь. Вытерев пот со лба, он заметил, что борода снова натянулась. Он опять резко начал тянуть бороду и вновь послышался звонкий удар об дверь.

— Ах, ты ж тварь рогатая! Ах, ты ж выродок коровий! Чтоб у тебя рог третий вырос! Чтоб тот гоблин с моноклем до конца жизни ходил! Чтоб у хаосита вашего глаза на заднице росли!..

Борода снова натянулась и Мотодор своего не упустил. От двери снова послышался громкий стук.

— Мотя!.. Это, что за хрень? — Мотодор обернулся на голос ЛегОласа. Тот был без очков и выглядел неестественно. Он держал в руках круглое стеклышко в оправе на цепочке. Он подслеповато щурился и одним глазом глядел на него через это стеклышко. — Мотя у тебя на голове какая-то хрень торчит!

Мотодор судорожно сглотнул и отпустил бороду. Он двумя подрагивающими руками принялся ощупывать длинный прямой рог посреди темечка. Рог был белоснежно белый и длинной около полуметра. Ощупав его, он с офигевшим взглядом повернулся к Тринику.

Тот на карачках, ощупывал пол и полз в направлении стены пещеры. Когда он нащупал ее, то поднялся, опираясь на нее. Он повернул голову к Моте и тот увидел, что место, где раньше у Триника были глаза, затянуто кожей. Следов ресниц и разрезов глаз не наблюдалось.

— Ребят… Я реально сейчас боюсь штаны снимать… — Запинаясь произнес Триник.

— Ушастый… у нас много едренбатона осталось? — Тихо спросил Мотодор.

— Еще есть, а что?

— Пока я этого коротышку не подорву — я отсюда не уйду! — Резко отвечает Мотодор и уже командным голосом добавляет: Заряжай Ушастый! Триник! Ко мне!

Далее на проекторе появляется изображение горы Таг — Тог. С ее одной стороны происходит взрыв, который раскидывает добрую половину горы по окрестностям. На месте взрыва остается ровная как стол площадка диаметром в пятьсот метров. С полминуты продолжается град из камней различной величины. Когда град прекращается, взору предстает занимательная картина.

На каменной площадке виднеется тройка наших героев. Перед ней распростерлась ровная площадка и та самая мощная дверь. Только теперь обойти ее не составляло труда.

Мотодор подошел к двери и слегка толкнул ее рукой. Дверь медленно наклонилась и с грохотом упала. За дверью нашей троице предстал старик.

Он сидел на белом горшке, который был явно не по его размеру, на его боку был

изображен цветок ромашки. Сам старик поигрывал ногами и держал в руках газету, что-то в ней разглядывая.

— До твоих телячьих мозгов еще не дошло, что эту дверь не выбить? — Крикнул старик. Он поежился и почесал ногу об ногу. — Драные сквозняки!

Мотодор неспешным шагом подошел к старику и присел на корточки.

— Дверь то целая, да вот беда! Скалы то того… нету! — Со злорадством произнес тауран.

Старичок нахмурился и опустил газету. Прямо за газетой он обнаружил лицо Мотодора. Оно хищно улыбалось.

Картинка отдаляется, а на ней Мотодор пытается засунуть перевернутого вверх тормашками и визжащего старика в горшок. При этом Мотя что-то орет и продолжает пихать старика в горшок. На его левой руке висит ЛегОлас и пытается воспрепятствовать порывам таурана. Триник же в это время стоит неподалеку с голой задницей. Он согнулся в поясе, и развернулся задом к орущим Мотодору старику и ЛегОласу. Он снял штаны и подгузник, но тут же со словами: "Да ну нафиг!" — Одел их обратно. Опять встав на карачки и ощупывая пол перед собой, он пополз к орущим.

— В чем проблема Риток? — Хмурясь, спросил седой человек. — Где проблема?

— Ключевой персонаж Мудрец горы Таг — Тог "Утоплен в собственном дерьме"! Почти разрушена гора Таг — Тог! Иск от игрока Тринитротолуол за "Проклятье не совместимое с физиологическим восприятием мира"!

— Так! Стоп! Две недели как совет проел мне плешь с этим мудрецом! Он, видите ли, клады и тайники выдает! Мы его заперли! Потом они едят мне плешь, что идут иски и жалобы от игроков, что он всех нахрен посылает! Все! Сдох персонаж! Нет старикашки — нет проблем! Утонул, не утонул! Какая нахрен разница? — Абраам Линкольнович поднял с пола трубку и снова начал ходить из стороны в сторону, выпуская облака синего дыма. — Уничтожена гора Таг — Тог? А кому она нужна без старикашки? В ней даже эпических металлов не залегает! Плевать на нее!

— А что делать с проклятьями старика?

— Как что? Гоблин пусть новые очки у гномов скрафтит, тауран пусть рог себе обломает, а хаоситу этому пусть по заднице кто-нибудь стукнет посильнее. Так, чтобы глаза с задницы на лицо перекатились! Все! Все проблемы! Чего вы слона в муху раздуваете? — Глаза мужика в розовой парандже непонимающе уставились на, расхаживающего взад и вперед, директора креативного отдела. — Чего вылупился? Мне за вас все придумывать? Иди уже к химикам или к физикам! Разберетесь, но чтоб взрыв из разноцветных пузырей сделали!

— Как скажете Абраам Линкольнович! — Со вздохом произнес Риток и неспешно пошел из кабинета.

Когда он вышел из кабинета, то глубоко вздохнул, а от стола секретаря послышался мелодичный женский голосок.

— Он ничего нового не приказывал? — Обратилась к Ритоку симпатичная девушка. Она была одета в кожаные бриджи и белую свободную блузку. Пара пуговиц сверху, были расстегнуты, а видневшееся в декольте давало понять, что грудью природа ее не обделила. Всю картину портила шапка треуголка, со свисающими из под нее короткими косичками, черная повязка на один глаз, и накладные усы.