Звезда сыска
Шрифт:
— Может, все-таки бороду наклеить? — предложил измученный муштрой и отчаявшийся добиться положительного результата ученик.
— Вы извольте репетировать, а не делать глупые предложения, — строго потребовала я. — Все сначала. Встаете, проходите по комнате до дверей и обратно, шаг короткий, двигаетесь не спеша… подошли к стулу, развернулись, придержали юбку… Через месяц вы у меня будете грациозны, как воспитанницы Смольного института!
— Как через месяц? — пришел в ужас Петя.
— А вы думали все так просто, раз и готово. Ладно, не бледнейте, сейчас передохнем, потом еще с четверть часа поработаем, и я вас отпущу отдыхать. А ваг завтра мы
Хоть я ругала Петю, но ученик он был старательный и не лишенный способностей. Поэтому к концу наших занятий он уже выглядел вполне достойно. Что удивительно, умудрился даже грим не размазать.
— Вы уж попробуйте дома еще порепетировать, — попросила я его при прощании. — И попробуйте говорить женским голосом. А мне надо еще придумать, как во всем этом маскараде нам отсюда выбраться и вернуться незамеченными.
Последний вопрос меня и впрямь занимал. Мимо Михалыча не проскочишь, следовательно, надо придумать убедительное объяснение нашему столь странному поведению.
15
Мы шли вниз по Московскому тракту, и я забежала чуть вперед, чтобы еще раз полюбоваться на Петю со стороны. Он весьма убедительно выглядел девицей лет двадцати, одетой чуточку старомодно и провинциально. Ну, да и находились мы не в Париже и не в Санкт-Петербурге. Да и там таких девиц среди заезжего народа можно встретить немало. И куда более неуклюжих, чем Петя, который старательно вышагивал по деревянным тротуарам неспешным и недлинным шагом, а на ступеньках чуть приподнимал полы пальто и юбку и аккуратно опускал ногу чуть бочком. Вполне воспитанная девица получилась. Жаль, простудилась бедняжка, вон горло теплым пуховым платком обвязано! Это чтобы объяснить, с чего такая взрослая девица вдруг молчалива, мы ему горло платком укутали. А говорить Пете никак нельзя было позволять. Ужас с повизгиванием у него получался, а не девичий разговор!
Спуск мы преодолели без происшествий и спокойно добрались до нужного трактира, который располагался как раз внизу, там, где улица делала поворот влево. Трактир занимал каменный полуподвал двухэтажного деревянного дома, каких в городе множество. Был он просторен и, несмотря на его расположение наполовину под землей, было здесь довольно светло. И пахло вполне пристойно. Не кислятиной плохо мытых полов и столов, чего я терпеть не могу, а запахами с кухни. Скатертей здесь не было, но столешницы были чисты.
— Присаживайтесь, барышни, куда глаза смотрят, а я сей момент! — на ходу, вернее на бегу поприветствовал нас половой [33] в чистом фартуке.
Народу было немного: обеденное время уже закончилось, а до вечернего притока посетителей было еще далеко. Я выбрала стол в дальнем углу и, взяв Петю за руку, провела его за собой. Мы сняли свои пальтишки и повесили на прибитую к стене вешалку. Петя чуть дернулся, чтобы поухаживать за мной и пододвинуть стул, но я зыркнула на него, и он сообразил не делать этого.
33
Половой — официант.
Глаза быстро свыклись с переменой освещения, и я принялась разглядывать посетителей. В дальнем углу от нас обедали крестьяне, скорее всего приезжавшие на базар. Опять же перед трактиром стояли два крестьянских возка, так что можно было с уверенностью
34
Коллежский регистратор или губернский секретарь, в общем «благородие». Все должности в Российской империи делились на 14 категорий чинов согласно «Табели о рангах». К чиновникам низших рангов нужно было обращаться «ваше благородие».
А вот один из посетителей выглядел, можно сказать, экзотически. Лицо круглое, глаза узковатые, будто щурится все время. Волосы черны, хоть и седина видна, а длиной до плеч. Одежда и того интереснее: кафтан с капюшоном из шкур мехом наружу. Мех пушистый, серый по большей части, но есть отдельные вставки из меха коричневого. На столе перед ним лежала меховая же треухая шапка. Шапка и капюшон оторочены были мехом куда более ценным, чем тот, из которого пошит кафтан, но не соболиным коричневым, а белоснежным. Наверное, из полярной лисицы, песца. Выглядел этот посетитель старше дедушки, но насколько — сказать было затруднительно. Может, ему и пятидесяти лет еще нету, а может — все сто.
Я обернулась к Пете, чтобы привлечь его внимание к столь диковинной персоне, и увидела, что он широко раскрытыми глазами, едва ли не с ужасом, таращится куда-то в угол.
— Что такое? — заинтересовалась я, пользуясь тем, что никого рядом не было.
— Вон там. На стене! — шепотом ответил тот.
Проследив за его взглядом, я невольно фыркнула, возмущаясь такому поведению:
— Ну и чем вас так это животное напугало? Сидит себе тихо, шевелит усами и никого не трогает. На вас уж точно нападать не собирается.
— Но здесь же кушают!
— Петя, главное, чтобы таракан в тарелку не забрался. А на стене от него вреда никакого. Взгляните лучше вон на того дедушку. Вылитый эскимос!
— А! — сказал Петя, посмотрев в нужном направлении. — Это не эскимос. Это эвенк. Может, конечно, и селькуп, они и сами похожи, и одежды носят схожие, но скорее эвенк Они на севере и на востоке губернии проживают испокон веков. Промышляют охотой, рыбалкой. Люди тихие, богобоязненные, хоть иные и по сей день язычниками остаются.
Петя замолк, потому что со стороны кухни появился половой и направился прямиком к нам.
— Чего изволите?
— Вы нам, любезный, суточных щей подайте, — заказала я. — И квасу. Но наперед стакан теплого чая, а то сестра моя простудилась, пусть горло чаем погреет.
— Расстегаи к щам подать или хлеб? Значит, расстегаи. Осмелюсь предложить: имеется прекрасная коньячная настоечка на рябине, замечательно согревает. Притом обладает лекарственными и прочими лечебными свойствами. Не изволите ли по рюмочке? Хорошо, пусть будет квас. И чай. С лимоном? Будет исполнено в один момент.