Звезда сироты
Шрифт:
Словно в ответ на это, спустя несколько минут до них докатился сквозь выломанные оконные панели глухой грохот. Руденуаман поспешно прохромала к прозрачной стене. Флинкс тоже очутился там, как раз вовремя, чтобы увидеть нечто, чему он, единственный из находящихся в помещении, ничуть не удивился.
Их челночное судно – и все оставшиеся надежды на побег – быстро уменьшалось в небе на конце взлетной полосы, исчезающая точка меж горных вершин.
– Она… она умеет пилотировать челнок, – бормотал про себя ошеломленный Конда Чаллис.
– Тихо, Конда. Всякий может управлять
– Она использовала меня. Она использовала меня, – продолжал Чаллис, позабыв про все вокруг себя. Глаза его остекленели. – Все эти годы я считал ее такой очаровательной, хорошенькой, маленькой… а она использовала меня.
Начал сыпаться смех.
– Да заткнись ты! – вынуждена была наконец завизжать Руденуаман. Но коммерсант игнорировал ее, продолжал кататься по полу, истерически хохоча над сыгранной ею с ним чудесной, замечательной шуткой. Он все еще хохотал, хотя и более неровно, когда прибыли двое охранников, чтобы препроводить его.
Флинкс завидовал ему. Он-то теперь никогда не почувствует луча лазера, когда его казнят. Потряси достаточно сильно мир человека – развалится человек, а не мир. Сперва неожиданное появление Флинкса здесь, а потом Махнахми. Нет, даже вся королевская конница и вся королевская рать не смогли бы собрать Конду Чаллиса.
Руденуаман следила, пока дверь не закрылась, а затем рухнула, опустошенная, на пострадавшее ложе, одно из немногих, оставшихся не уничтоженными неконтролируемым инфантильным насилием Махнахми. Она поспорила с собой, затем сказала:
– Это надо сделать. Вызови Райлза.
– Да, Мадам, – ответила Линда.
Забытые на время Флинкс и Силзензюзекс отдыхали и как могли лечили друг другу раны. В скором времени в помещение вошел высокий мускулистый человек.
– Меня уведомили, – резко бросил он. – Как это могло произойти, Руденуаман?
Пип дернулся, и Флинкс наложил на своего приятеля плотный сдерживающий захват. Его собственные чувства трепетали. Нечто, почувствованное им с той минуты, как они покинули челнок, в присутствии этого новоприбывшего резко усилилось.
– Этого нельзя было предотвратить, – ответила ему на удивление кротким тоном Руденуаман. – Девчонка явно псионичка неизвестного потенциала. Она одурачила даже собственного отца.
– Нетрудная задача, судя по тому, что мне говорили о поведении Чаллиса. Он будет для нас полезнее мертвым, – сказала высокая фигура, разворачиваясь лицом к Флинксу и Силзензюзекс. – Это те двое пленников, проникших сквозь защиту?
– Да.
– Присмотрите за тем, чтобы они тоже не сбежали, если сможете, – рявкнула фигура. – Хотя, если девчонка сбежит и расскажет, что знает об этом месте, не будет иметь значения, что сделано с этими двумя. Весь этот обман начинает меня утомлять… – и тут он поднял руку, схватил себя за подбородок и стащил свое лицо.
Со стороны Силзензюзекс раздалось невнятное щелканье, когда раздраженный нечеловек повернулся, чтобы выйти из помещения. Флинкс тоже был потрясен. Теперь он знал, что тревожило его и Пипа с тех пор, как они приземлились на этой планете.
Дело было в том, что он знал этого конкретного ААнна.
Но барон Рииди ВВ никогда в глаза не видел Флинкса, который ни разу не попал в пределы диапазона трехмерной камеры, когда барон преследовал его и других, находившихся на борту корабля Максима Малайки, столь много месяцев назад. Флинкс, однако, чересчур много насмотрелся на это ледяное, полное предельного самообладания лицо, услышал слишком много угроз, произнесенных этим гладким голосом.
Рииди ВВ обернулся в дверях и на мгновение Флинкс испугался, что ААннский аристократ все-таки узнал его. Но он остановился только для того, чтобы снова заговорить с Руденуаман.
– Вам лучше всего надеяться, что девчонка не сбежит, Телин.
Хотя коммерсантка и не производила больше впечатления всемогущества, она отнюдь не перетрусила.
– Не угрожайте мне, барон. У меня есть свои собственные средства. Я могу причинить вам много затруднений, если внезапно исчезну.
– Моя дорогая Руденуаман, – возразил он, – я не угрожал вам. Я не стал бы… вы были слишком ценны для нас: и вы, и ваша тетка до вас. Я бы не желал иметь никакого другого человека, ведающего этими отношениями со стороны Содружества. Но если девчонка уйдет, то, клянусь песком-что-оберегает-жизнь, всю эту операцию придется прикрыть. Если последующая экспедиция Церкви откроет эту базу и выяснит, что она частично финансируется и управляется имперской расой, то это может послужить поводом к войне. Хотя Империя и не боится, она предпочитает не ввязываться именно сейчас во враждебные действия. Мы будем вынуждены уничтожить рудник и стереть все следы этого предприятия.
– Но ведь для замены всего этого потребуются многие годы, – указала она.
– По меньшей мере, несколько лет, – согласился барон. – И это только оптимистическая оценка. Что, если Церковь предпочтет патрулировать эту систему крепостями с экипажами, вместо легковерных автоматов? Мы можем вообще никогда не вернуться.
– Я была права, – провозгласила с удовлетворением Силзензюзекс. – Никакой частный концерн не имеет-таки достаточных средств, чтобы обойти Церковную мироблюстительную станцию. Это может суметь только другое космическое правительство, вроде Империи.
Барон отдал ей честь на ААннский манер, намекавшую, что она только что одержала пиррову победу.
– Именно так, юная леди. И равным образом Империя не озабочена тем, как могла бы частная корпорация находиться здесь, ведь ваша Церковь поместила этот мир под Эдикт. Нас заботит лишь то, что он находится на территории Содружества. Опасность нашего обнаружения заключается в дипломатических последствиях, а не в каком-то воображаемом дьяволе, помещаемом здесь кем-то в вашей иерархии.
– Неужели вы не нашли на этой планете ничего, оправдывающего ее карантин? – спросил Флинкс с любопытством, пересилившим его осторожность.