Звезда по имени...
Шрифт:
— Могу написать характеристику его руководству, — Рауш зашагал рядом, задумчиво разглядывая свои ботинки. Взглянув туда же, отметила высокое качество военной обувной промышленности. Тяжелые, подбитые металлом, с потайными кармашками и спрятанными в них тонкими лезвиями и удавками. Рауш как то показывал. В общем прелесть, а не ботинки. Мои сандалии кстати тоже неплохи — изящные, красивые, легкие и тоже с лезвием в подошве. Как сказал братец после моей эпопеи с побегом — "пусть будет". Вот и ношу с собой маленький арсенал.
— Напиши, он отвратительный учитель, — вздохнув, махнула рукой, — Не знаю,
— Не переживай, — дверцы лифта сомкнулись, оставляя нас наедине, — Я тоже не вожу, предпочитаю место пассажира.
— Но ведь умеешь? — выключив информер, что-то настроение совсем не рабочее, всучила его в руки няня.
— Умею, я же заканчивал академию, но не вожу, — информер отдали обратно, — Работай, светлейшая, работай!
Коротко хохотнув, меня довели до кабинета и оставили разгребать документацию, чем я и занималась оставшиеся до торжества пару дней, с короткими перерывами на завтрак-обед-ужин и чуть более длинным на примерку платья и подбор макияжа. Так что к последнему вечеру перед свадьбой я чувствовала себя выжатой как лимон нервной истеричкой готовой взорваться по малейшему поводу.
— Держи! — в руки дали небольшой фужер, наполненный мутной оранжевой жидкостью. Подозрительно понюхав пойло, брезгливо отодвинула емкость. Не алкоголь, но нечто подобное с неприятным травянистым запахом и остатками спиртовых паров.
— Успокоительное.
— Рауш? — простонав, поставила бокал на стол и сложила руки на груди.
Да, я понимаю, ему тяжело дались последние дни, но не он же завтра лишается своего статуса и становится супругой? Пусть мы и обговорили с Дариусом некоторые моменты последующей жизни, но этого оказалось слишком мало.
Вчера вечером единственный и неуловимый все же решил подарить своей будящей супруге толику внимания. Но что такое двадцать минут разговора, когда хочется узнать так много? Мелочь.
Да, он занят, да, решает проблемы с оппозицией из Совета, и да, готовит свой дом к моему прибытию, причем я так поняла, руководит действом откуда-то издалека. И да, к семейной жизни он настроен решительно, и уже все подготовил для первых ее дней. В остальном же все зависит от меня. Прощаясь, дорогой и далекий пожелал хороших снов и отключился, напоследок посоветовав не переживать.
А я переживаю! Имею полное право.
— Пей и ложись спать, — Рауш поднялся и тяжело вздохнул, — Лил, имей совесть, дай отдохнуть.
— Избавиться от меня решил? — пробурчав, скосила глаза на бокал.
Может действительно выпить?
— Ли-и-ил! — простонав, брат рыкнул, — Пей!
Шмыгнув носом, взяла бокал и всмотрелась в оранжевую муть.
Наверно все же выпью. А то чувствую, меня потряхивает и слегка морозит, да мысли странные в голову лезут. То платье не то, еще сегодня утром была уверена, что оно идеально, сейчас же казалось что хуже тряпки на свете нет, то туфли безобразные, то вообще… Нужна ли мне эта свадьба? Мне и так неплохо живется. О том, что иного пути просто нет, я предпочитала не вспоминать.
Не раздумывая, опрокинула в себя жидкость и поморщилась, привыкая к неприятному вкусу.
— Вот и молодец, а теперь спать, — меня уложили и как маленькой подтолкнули одеяло. Уже сквозь сон я слышала, как Рауш тихонько выключил
— И я тоже, посплю. Наконец-то.
Утро встретило ярким светом, гомоном птиц за окном и перешептыванием служанок. Сонную меня умыли, покормили и принялись вертеть и крутить, готовя к самому важному дню в жизни девушки. Пришедший проконтролировать действо Рауш, узрев армию приглашенных мастериц и их помощниц, натянуто улыбнувшись, сбежал, отговорившись какими-то супер важными делами. Хотя, что может быть важнее сегодняшнего торжества? Ничего! Но видимо либо я не полностью проснулась, либо успокоительное оказалось с продолжительным эффектом, но я только махнула рукой и погрузилась в свои мысли, вспоминая сегодняшний сон.
Черная фигура, медленно приближающаяся к моей кровати. На фоне теней и редких всполохов света луны, проникающего сквозь стекло, фигура казалась огромным чернильно-черным пятном. Страха не было, я точно знала кто это — неуловимый жених собственной персоной.
Повернувшись на бок, я подложила ладони под щеку и удовлетворенно вздохнула. Явился. Зачем?
А какая разница, главное пришел, и ничего, что во сне. Хоть здесь смогу высказать свое недовольство и опасения.
Мужчина приблизился и опустился на колени, подавшись вперед, аккуратно провел пальцами по лицу, обвел контур губ.
Наблюдая за ним сквозь опущенные ресницы, пыталась поймать выражение лица, но мне никак это не удавалось, мешала тень.
Может быть нужно просто пожелать, и я увижу, то что хочу. Ведь так обычно происходит во сне.
— Что же мне с тобой делать? — тихо прошептав, он убрал ладонь только для того, чтобы поправить одеяло.
— Холить и лелеять? — пробормотав, поелозила, устраиваясь удобнее и удовлетворенно вздохнула, а потому не заметила, как он дернулся назад и замер.
— И все?
Не знаю, услышала я вопрос, или он померещился, но натягивая одеяло на плечи, тихонько добавила:
— Любить.
Что было дальше, не помню, да и не нужно это. Сон. Всего лишь сон, и даже во все мне хочется быть любимой. Может все же отменить торжество? А что? Главное было бы желание, а повод всегда найдется: заболела, похитили инопланетяне, на крайний случай ушла в монастырь.
— Готова?
Вынырнув из мыслей, моргнула. Рядом стоял довольный Рауш и удовлетворенно поблескивал глазами. Толпы визажистов и парикмахеров рядом не наблюдалось, как впрочем и портнихи, до этого непрестанно причитающей и разглаживающей несуществующие складки на платье.
— Да.
Неуверенно кивнув, взглянула в зеркало, огромное, ростовое, купленное совсем недавно именно для сегодняшнего дня.
Невысокая худенькая девушка, затянутая в тяжелое алое платье.
Опять красный. Как объяснил мне Рауш, это цвет жизни и смерти. В этот цвет одевают новорожденных, в нем соединяют жизни и в нем провожают в последний путь, чтобы возродиться вновь. Очень удобный цвет, и такой богатый, со всеми своими оттенками и тонами. Сегодня на мне был ярко-алый. Воротник-стойка, облегающий верх, обтягивающие рукава, закрывающие руки до запястий и разлетающаяся клиньями юбка, скрывающая носки туфель. Очень строго и пафосно, если бы не рисунок ткани, делающий из обычного наряда произведение искусства.