Шрифт:
ГЛАВА I. "Убийство"
Вадик Ситников сломя голову мчался по улице, спасаясь от довольно-таки упитанного Вити Пузыренко по прозвищу Пузырь, который бежал за ним с заряженным револьвером в руке.
- Стоять, урод!
– крикнул запыхавшийся Пузырь, когда понял, что силы на исходе и ему не догнать быстроногого Вадика.
– Стой! Стрелять буду!
Вадик не остановился. Пузыренко прямо на бегу, не прицеливаясь, выстрелил в него и, конечно, промахнулся. Несколько прохожих оглянулись на крик.
"Мимо", - пронеслось в голове у Ситникова, когда за его
Витя Пузыренко не отставал. Он тяжело дышал, обильно потел, сплевывал, но не останавливался, а упрямо бежал за Вадиком Ситниковым, держа в согнутой руке увесистый "кольт". Увидев, что Вадик побежал через пустырь к спасительному подъезду, Пузыренко остановился. "Ну все, дурень, ты меня достал. Конец тебе. Сам напросился", - подумал он и вытер с лица пот. Расставив для большей устойчивости ноги пошире, Пузырь, как настоящий ковбой, вытянул вперед руки, в которых крепко держал ребристую рукоятку револьвера, прицелился, выстрелил - раз, другой и снова промахнулся. Вадик, пробегая мимо футбольных ворот, заметил, как две пули по очереди врезались в левую штангу.
- Опять мимо! Тьфу!
– с досады плюнул Пузыренко и снова пустился в погоню.
Тем временем Вадик подбежал к многоэтажке, взлетел на крыльцо и, распахнув дверь, ворвался в подъезд, при этом нечаянно толкнув женщину, которая выводила на прогулку вертлявую болонку.
- Простите!
– извинился Вадик и ринулся через лестничную площадку к черному ходу.
Подъезд был сквозной. Выскочив из него с другой стороны дома, Вадик сделал шаг в сторону и замер, прислонившись спиной к стене рядом с дверью черного хода. Он ощущал прохладу кирпича, слушал бешеный стук своего сердца и старался успокоить дыхание: Пузырь вот-вот должен был выбежать из двери вслед за ним.
Тем временем Витя Пузыренко, выбегая из-за палисадника на площадку перед парадным подъездом, сбил с ног даму с собачкой и в замешательстве остановился.
- Простите, я вас не заметил. Из-за кустов - они высокие, - тяжело дыша, извинялся он и, как воспитанный, вежливый мальчик, подал женщине левую руку, чтобы помочь ей встать, а правой, в которой держал "кольт", указал на подъезд: - Пацан туда забежал. Вы не видели, на какой этаж он поднялся?
Испуганно глядя на "кольт", женщина на несколько секунд потеряла дар речи и отрицательно помотала головой, а потом быстро подхватила свою звонко тявкающую болонку. Зажав ее под мышкой, она подождала, когда Витя скроется за дверью, достала из кармана мобильный телефон и позвонила в милицию.
"Если эта тетка не видела, как Вадька поднимался, значит, он побежал через черный ход на пустырь, к гаражам, я его и пристрелю", - рассудил Пузыренко и пулей влетел в парадный подъезд. Закрытые двери лифта навели его на мысль, что Вадик мог спрятаться за ним. Пузыренко прислушался и стал на цыпочках обходить шахту лифта. Прокравшись к нише за лифтом рядом с дверью черного хода, он рванулся вперед и, направив впереди себя ствол револьвера, заглянул в нее. Там было пусто.
Все так же выставив перед собой руку с револьвером,
- Никогда не выставляй перед собой оружие, если не знаешь, что тебя ждет за углом, - поучительным тоном сказал Ситников, завладев "кольтом". Он стоял возле поверженного Пузыря и смотрел на него сверху вниз как победитель.
– Когда открываешь дверь, держи оружие у плеча, стволом вверх, чтобы враг не смог его выбить. Вставай!
Пузыренко послушно поднялся на ноги. Он раскраснелся и громко сопел, его белая майка промокла от пота. Вадик направил на него револьвер.
- Ну что, сосунок, не смог меня ликвидировать, силенок не хватило?
– спросил он и усмехнулся.
- Рано радуешься. Я тебя в другой раз замочу, - сказал Пузырь, исподлобья взглянув на Ситникова.
- Другого раза не будет. Беги к гаражам, там разберемся, как мужчина с мужчиной.
- Не могу бежать. Сил больше нет. Лучше пристрели меня прямо здесь, на этом самом месте, - сказал Пузыренко. Он никак не мог отдышаться.
Вадик с презрением посмотрел на Витю:
- И после этого ты, слабак и растяпа, называешь себя солдатом морской пехоты? А ну-ка, бегом к гаражам, марш!
– приказал он и так сурово взглянул на Пузыря, что тот повернулся и, тяжело переставляя ноги, неуклюже побежал к окраине квартала, где стояли гаражи. Вадик ни на шаг не отставал от него, держа на мушке.
- Все, - решительно сказал Пузырь и остановился, когда они оказались на пустыре недалеко от гаражных боксов.
– Я больше не могу бежать.
- Можешь. Две минуты назад ты говорил то же самое, однако бежал.
- Ну и сколько я пробежал за эти две минуты? Метров тридцать?
- Вот именно. Ты тратишь силы на то, чтобы останавливаться и снова бежать, чтобы падать и вставать. Поэтому у тебя сбивается дыхание и ты устаешь. Может, тебе лучше бежать на четвереньках? Тогда ты точно не упадешь. Собаки-то никогда не падают: у них четыре точки опоры.
- Это жестокая шутка. Если я побегу на четвереньках, то упаду от стыда и позора, - сказал Пузырь.
– Хоть убей, больше не побегу.
- Слабак, - усмехнулся Вадик.
Он направил ствол револьвера на толстый Витин живот, взвел курок и попытался вспомнить какую-нибудь эффектную, крутую фразу, одну из тех, которые обычно произносят герои блокбастеров перед тем, как прикончить врага. Однако в нужный момент ничего подходящего в голову не пришло, на языке вертелись лишь слова Шварценеггера из фильма "Коммандо", и Вадик произнес их, чтобы хоть что-нибудь сказать:
- Таких, как ты, я ем на завтрак.
Сказал и выстрелил. Пуля попала Пузырю в живот, и на белой майке расплылось красное пятно. Пузыренко обхватил свой живот руками и воскликнул:
- О! Как мне больно! Как больно! О!
Вадик вспомнил еще несколько фраз, которые обычно швыряют крутые парни вроде Брюса Уиллиса.
- Получай, кусок навоза!
– Он снова выстрелил. На этот раз пуля попала Вите в грудь - красное пятно появилось на майке прямо над сердцем.
- О! Мне все больней и больней! О!
– Пузырь покачнулся, закрыл глаза и, вытянув вперед руку с растопыренными пальцами, стал шарить вокруг, как слепой. При этом он говорил сиплым голосом: - О! Я ничего не вижу! Я ослеп! Отведите меня к окулисту!