Звезда Парижа
Шрифт:
– Добрый вечер, граф, рада вас видеть, - маркиза говорила легко и равнодушно, и это больно укололо молодого человека, но он решил не обращать внимания на мелочи.
– Добрый вечер, мадам, - Александр поцеловал руку красавицы и задержал ее в своих ладонях.
– Вы, как всегда, соответствуете своему почетному титулу Звезды Парижа.
– Это была шутка, император Наполеон пошутил, а придворные из лести подхватили его слова. Вы же знаете, как при дворе любят угодить суверену, - маркиза высвободила руку и подошла к столику с напитками.
– Что вы хотите выпить?
– Коньяк, если вы не против, - попросил граф и подошел к молодой женщине, ожидая, пока она нальет
Он любовался нежным профилем маркизы, ее лебединой шеей, греческой прической, открывающей лицо и маленькие розовые ушки.
«Что бы она почувствовала, если бы я сейчас языком коснулся этой прозрачной розовой раковины?» - подумал он, глядя на ушко молодой женщины.
Его взгляд остановился на роскошных сапфировых серьгах. Что-то смутно знакомое вспомнилось графу, и вдруг… холодный пот выступил у него на спине. Молча смотрел он на маленький бант на мочке розового уха. Александр уже видел эти грушевидные сапфиры, вставленные в оправу банта, видел и огромные овальные камни василькового оттенка, окруженные мелкими брильянтами, помнил и филигранную золотую оправу. Два года назад он со своим другом доктором Власовым рассматривал эти серьги в холодной избе под Малоярославцем.
Александр пристально посмотрел на маркизу, стоящую рядом с ним, и попытался сравнить эту рафинированную француженку и избитую русскую девушку, одетую в поношенное мужское платье. Высокой тонкой фигурой, цветом волос и глаз маркиза была похожа на Елену Солтыкову - понятно, что за два года волосы отросли, и фигура женщины могла округлиться в груди и бедрах. Лица девушки без синяков он не видел, зато он не смог бы ошибиться, увидев ее нагое тело.
– Вы меня не слушаете!
– попеняла графу молодая женщина и протянула ему бокал с коньяком.
– Простите, я задумался, - повинился он и мягко улыбнулся, боясь раньше времени вспугнуть маркизу де Сент-Этьен, - я залюбовался вашим профилем, когда серьги покачиваются при повороте головы, они разбрасывают лучи - это необыкновенно красиво, а когда вы смотрите на меня, они повторяют цвет ваших глаз. Не смейтесь над бедным офицером, это ваша красота сделала из меня поэта, наверное, неуклюжего и топорного, но я ничего не могу с собой поделать.
– Я тронута, ведь вы говорите искренне, а искренность всегда видна, - тепло улыбнулась Елена.
– Салонные комплименты - холодны, и поэтому воспринимаются, скорее, как издевка.
Он вслушивался в голос молодой женщины, и в нем крепла уверенность, что несмотря на то, что это совершенно невозможно - перед ним стоит его потерянная невеста. Растерянность, охватившая Александра в первый момент, сменилась военной собранностью.
«Если это Елена, то почему она играет со мной в какую-то странную игру? Почему не подает виду, что знает меня, - мысленно спрашивал себя молодой человек, - почему она - французская маркиза?…»
Множество вопросов, мелькающих у него в голове, пока не имело ответов, но он не сомневался, что у его собеседницы есть веская причина так поступать. Графу показалось, что молодая женщина занервничала под его пристальным взглядом, он опомнился и завел разговор на общие темы, похвалив ее наряд и отметив, что это - совершенно новая мода. Молодая женщина встрепенулась и с воодушевлением начала ему рассказывать о новом поставщике из Англии, которого они с Доротеей надеются перехватить в порту и скупить всю поставку платьев. Она говорила про свои магазины, идею с продажами, а Александр вслушивался в голос молодой женщины, и все больше убеждался, что он прав.
Пришло время ехать к графине Доротее, молодой человек встал и помог маркизе накинуть на плечо
Они подошли к Доротее, встречающей гостей на площадке лестницы. Графиня жизнерадостно улыбнулась подруге и, поздоровавшись, сообщила:
– Занимайте места в музыкальном салоне, сегодня у нас поет новая звезда - Жозефина Фодор-Менвьель, она до войны выступала в Санкт-Петербурге, потом была приглашена в Лондон, а с октября будет петь здесь, в Париже.
Александр повел свою спутницу в музыкальный салон, где уже сидело множество гостей, он выбрал два кресла, стоящие между колоннами так, что больше никто не мог сесть рядом.
– Прошу вас, - он усадил свою спутницу, уселся рядом и, заглянув в лицо своей соседки, предположил: - Если певица пела в Санкт-Петербурге, она, наверное, должна исполнить арии и из русских опер, они очень выигрывают своей напевностью и мелодичностью.
– Я не знала, что в России есть своя опера, я думала, что, как и везде, в опере поют одни итальянцы.
– Почти перед войной в русском драматическом театре начали устраивать спектакли с дивертисментами на русские сюжеты, в них певица должна быть еще и хорошей драматической актрисой. Я смотрел в нашей столице две русские оперы - «Наталья, боярская дочь» и «Ольга Прекрасная». Мне понравилось. По-русски опера звучит бесподобно. Хотите, я буду вам переводить на русский язык то, что певица будет петь на других языках?
– предложил Александр, решив проверить, как будет реагировать французская маркиза на русскую речь.
Елена не успела ответить. К концертному фортепьяно, поставленному на импровизированной сцене, подошел немолодой мужчина в черном фраке с нотами в руках. За ним под аплодисменты выплыла невысокая полная женщина с широким волевым лицом. Быстрый живой взгляд, крупные черты лица скорее подошли бы женщине другой профессии, например, директрисе школы для девочек или хозяйке модного магазина, но зазвучала музыка, и нежное сопрано заполнило комнату, заставив всех забыть о внешности певицы.
Жозефина Фодор-Менвьель пела арии из итальянских опер, а потом запела на французском языке. Даже не вслушиваясь в слова арии, Александр наклонился к своей спутнице и тихо по-русски произнес:
– Я восхищаюсь твоей красотой и обожаю твое тело, я так тебя хочу, - он замолчал, а потом добавил по-французски: - Я перевожу вам на русский язык то, что она поет, как обещал.
Нежный румянец залил щеки молодой женщины, она опустила глаза и промолчала. Тогда граф вновь наклонился к ней и попробовал еще раз:
– Я хочу страстно прижаться губами к твоей груди. Вот так потянуть за край этой оборки и обнажить сначала левую грудь и, целуя сосок, чувствовать, как сильно бьется твое сердце, а потом обнажить правую и тоже долго целовать этот розовый кружок. Я ведь помню, какой он нежный на вкус, - тихо произнес Александр и внимательно посмотрел на молодую женщину.