Звезда моя
Шрифт:
Щеки Зары покрылись румянцем.
— Ну конечно. Я думаю, это чудесно, что он так заботится о парке и даже обеспечил его существование для еще одного поколения.
Витале изучающе взглянул на нее. Его немало позабавило, как быстро она нашлась с ответом. А еще была очень нетерпелива. Он смотрел, как она шла вперед быстрыми, легкими шагами, обгоняя его. По плечам ее маленькой подтянутой фигурки рассыпались светлые серебристые волосы, от которых, казалось, отражалось солнце. На фотографиях в прессе казалось, что волосы у нее крашеные, но на самом деле они смотрелись удивительно естественно и прекрасно гармонировали с бледной нордической кожей и необычным цветом глаз.
Дочь
Они миновали аллею кипарисов и полюбовались живописным видом на городок, прилепившийся к склону далекого холма. Эта часть парка была менее официальной. Очаровательная изгибающаяся тропинка вела к вишневому саду. Дикие цветы украшали сочную траву. Зара не осмелилась разложить коврик и примять бутоны, а вот Витале не переживал по этому поводу. Он отобрал у нее покрывало и расстелил его. Он подумал, не выбрала ли она такое уединенное место, ожидая секса на свежем воздухе, даже подталкивая его к этому. Нет, это совершенно исключено, твердо решил Витале. Он не собирается ставить под удар свою репутацию, барахтаясь в высокой траве, как подросток, у которого играют гормоны.
Между тем Зара села на колени по-простому и стала вынимать из корзины еду.
— Я очень проголодалась, — призналась она.
Витале внимательно посмотрел на нее и решил, что, наверное, он придает слишком большое значение своим правилам. Пожалуй, если это его единственный шанс, то, призвав всю свою выдержку, он даже может решиться на секс на траве. Пока он разливал по бокалам охлажденное белое вино, она достала тарелки и разложила тонко нарезанную ветчину прошутто, куски омлета со шпинатом и зеленым луком, салат из помидоров с сыром моцарелла и поставила миску пасты, украшенной жареными цветками кабачка. Угощение выглядело ярко и аппетитно.
— Джузеппина настоящее сокровище, — заметила Зара, не дожидаясь особого приглашения, чтобы приступить к омлету, который она запила вином из запотевшего бокала.
— Я сам прекрасно готовлю, — отозвался Витале. — Я нашел Джузеппину совсем недавно.
— А я могу только тост приготовить, — бодро сказала Зара. — Моя старшая сестра Би все время предлагает научить меня готовить, но мне больше по душе работа в саду.
— Я не знал, что у вас есть сестра.
Зара сбросила туфли и откинулась назад, опираясь на локоть, с нескрываемым удовольствием подкладывая себе еще ветчины и щедрую порцию сочного салата из помидоров.
— У отца три дочери от двух разных браков и одного романа. Он слегка неравнодушен к женщинам, — произнесла она, смягчив правду до пределов допустимого.
— Он по-прежнему женат на вашей матери?
Зара недовольно поджала губы:
— Да, но и после свадьбы у него были другие увлечения: мама закрывает на это глаза. О боже, не знаю, почему я все это вам рассказываю. Это очень личное.
— Очевидно, его поведение беспокоит вас, — чутко заметил Витале.
Оно всегда беспокоило Зару. Но несколько лет назад Эдит посоветовала племяннице не лезть в дела родителей, подчеркнув, что ради поддержания стабильных отношений некоторые взрослые готовы идти на большие уступки.
— Я считаю, что верность чрезвычайно важна…
Зара почувствовала, как краска бросилась ей в лицо. Она всегда считала, что
— А вы что об этом думаете? — все же поинтересовалась она. Ей действительно хотелось знать его мнение.
— Думаю, что наша беседа потекла в неверное русло, слишком серьезное для столь чудесного дня.
Витале был находчивым собеседником, и на Зару произвело впечатление, как ловко он уклонился от спорного вопроса. В людях она превыше всего ценила честность, но знала, что многие воспринимали ее любовь к откровенности как признак незрелости.
— Я бы никогда и ни за что не смогла простить Ложь или измену, — сказала ему Зара.
Она мелкими глотками пила вино, а Витале думал, что, будь он более восприимчив к женской красоте, он бы рисковал подпасть под ее чары. Все-таки Зара была красавицей, удивительно непохожей на других и неожиданно привлекательной во всех отношениях. Взять хоть эту сияющую улыбку, в которой было столько упоения жизнью. Но, к счастью для него, с удовлетворением напомнил себе Витале, он был холоден как лед и, кроме того, слишком хорошо знал, чья кровь течет в ее жилах.
Однако не прошло и минуты, как Витале, не успев даже обдумать свой дальнейшие действия, опустился и прижал свой чувственный рот к губам Зары. Ее руки обвили его сильные, мускулистые плечи, и, как если бы это был сигнал не прерываться, их поцелуй стал более страстным. Его горячий язык раздвинул ее губы, и все ее тело сотрясла дрожь. Ее сердце выбивало бешеный ритм. Она запустила пальцы в его черные шелковистые волосы и прижалась к нему со страстностью, которую не могла сдержать.
Несколько секунд спустя она уже лежала на спине, а Витале наполовину накрывал ее своим телом. Ее сознание напряглось, готовясь возразить, как она всегда делала, когда кто-то заходил слишком далеко. Но где-то в глубине души она чувствовала, что его близость, тяжесть его тела и его страстный поцелуй объединялись в мощное крещендо чувственности, которое высвободило сильнейшее желание. Раньше она никогда не испытывала ничего подобного.
— Ты великолепна, — хрипло проговорил Витале, — так невероятно великолепна, angelina mia.
Он слишком много говорил. Ей не хотелось, чтобы он говорил. Ей хотелось, чтобы он целовал ее, и нетерпеливыми руками она притянула его обратно. Он отозвался на это бесстыдное приглашение с почти пугающей страстностью.
Заре хватило доли секунды, чтобы сосредоточиться на деревьях и вспомнить, где она и чем занимается. Осознав все это чрезвычайно ясно, она выдохнула: «Нет!» — и оттолкнула его. Глаза ее сверкали от гнева.
Витале, который еще не пришел в себя, моргнул, поражаясь тому, что сейчас произошло. «Чуть было не произошло», — мысленно поправил себя он. Dio mio, они же лежали в саду! Конечно, ничего больше не произойдет. Его следующая мысль была: «Она опасна, как ящик с динамитом». Лицо его помрачнело. На женщину, которая могла заставить его так вести себя в общественном месте, стоило бы повесить табличку: «Опасно для здоровья». Он был слишком уверен в себе и недооценил силу ее притягательности.