Звезда флибустьера
Шрифт:
И снова захватчик внимательно уставился в лицо Ноэля. Наконец, что-то решив для себя, он вытащил из-за пояса нож и перерезал веревки на запястьях Ноэля.
— Айви, — спросил Ноэль, — каким образом вы проникли в Филадельфию? Все дороги охраняются.
— Мы с кэпом проникаем всюду, куда хотим, — попросту ответил Айви. — А теперь идем. Ваш слуга может приготовить все, что нужно, а вы будете погонять лошадей.
Ноэль кивнул. Однако теперь, когда Айви внял голосу разума, надо убедить его еще в одной необходимой поправке к первоначальному плану.
— Но вы
Ноэль подошел к сундуку Малькома и вытащил оттуда рубаху и штаны.
— Наденьте вот это.
Швед, очевидно, признав логичность поведения Ноэля, быстро разделся. Одежда Малькома была для него маловата, рубаха туго натянулась на его широкой груди, однако Ноэль снабдил его еще простым шерстяным плащом и шляпой и, по-видимому, остался доволен результатом переодевания.
Но времени терять было нельзя. Ноэль повел шведа в конюшню. Мальком как раз вышел оттуда с двумя оседланными лошадьми. Он с любопытством посмотрел на развязанные руки Ноэля, затем на шведа, напялившего его собственную одежду. Однако Ноэль не дал ему сказать ни слова.
— Я, то есть мы поедем в фаэтоне. Принеси мой врачебный саквояж. А также еду, воду, бренди, несколько одеял. Пару моих брюк, рубашку, жилет и… — Он быстро взглянул на Айви и закончил: — А также английскую военную форму, что мы недавно… нашли.
— Я поеду с вами.
— Нет. Оставайся дома, будешь отвечать на вопросы. Пошли сообщение капитану Лонгуэйту, что сегодня я не приду играть в карты. Потому что помогаю при родах.
Мальком кивнул и поспешил прочь.
Айви вспыхнул и окинул врача испытующим взглядом.
— Вы ему доверяете?
— Я бы доверил ему собственную жизнь, — ответил Ноэль, — точно так же, как Джон Патрик доверил свою тебе.
— Ну что ж, может, вы и поплатитесь жизнью, — в голосе шведа снова прозвучала угроза, — и неважно, брат вы Джонни или нет, я, ни минуты не колеблясь, вас прикончу.
Ноэль удивился, услышав, что этот человек так обыденно и легко называет его брата уменьшительным именем. Значит, между матросом и капитаном существует не просто верность по долгу службы. Но не об этом сейчас ему надо думать. Они впрягли лошадей в фаэтон и загрузили его припасами. Швед положил на сиденье между собой и Ноэлем пистолет.
Ночь была темная, если не считать бледного света полумесяца. Сердце Ноэля забилось сильнее, когда он повернул лошадей на вымощенную булыжником улицу и направился на юг, к сторожевым постам. Стегнув лошадей, он пустил их рысью, несмотря на тряску, от которой фаэтон бросало из стороны в сторону. Ноэль вряд ли полностью сознавал, что рядом с ним сидит огромный человек, готовый его убить. Он мысленно представлял себе лицо брата.
И молился безмолвно.
3.
Джон Патрик дрожал от холода. Он изо всех сил боролся с забытьем. Ему едва удалось избежать встречи с английскими солдатами, уползти в камыши, пока те осматривали берег. Потом он выполз из камышей и зарылся в кучу листьев — для тепла и безопасности,
Он очень, очень замерз. И, господи помилуй, как же болит все тело! Словно его отстегали кнутом. Сколько времени прошло с тех пор, как ушел Айви? Сколько часов? Смеркается. Значит, прошло полсуток. А как далеко отсюда Филадельфия? Пять, десять миль? Приедет ли Ноэль?
Он не виделся с братом с тех самых пор, как отправился из Бостона в роковое путешествие в Шотландию. Он пробыл почти год в Англии, потом — три года на английском военном корабле, как насильно завербованный матрос, и потом еще четыре он занимался пиратством. Военный фрегат англичан попал в плен к пиратам. Спаслись от кровавой бойни только он и Айви. Пираты предоставили им выбор: примкнуть к ним или погибнуть так же, как весь экипаж.
При таком дьявольском условии Джон Патрик и Айви решили уступить, имея в виду бежать, как только повстречаются с англичанами. Однако Джон Патрик вскоре обнаружил, что темная сторона его натуры легко приспособилась к существованию в братстве воров. Не вызывало у него угрызений совести и то, что они грабили главным образом английские суда. Англичане украли три года его жизни, и он был не прочь заставить их расплатиться подороже.
Он питал отвращение к кровожадности предводителя, к его страсти убивать и постепенно приобрел в команде поддержку, достаточную, чтобы оспорить у него командование кораблем. Он выиграл спор, победив в схватке не на жизнь, а на смерть, и все же не обрел полной свободы. Если бы экипаж решил, что их капитан способен дезертировать и бросить их на произвол судьбы, они бы убили его без долгих размышлений. Став капитаном, Джон Патрик сократил число нападений на английские корабли и запретил беспричинные убийства. За полтора года он стал очень богатым человеком и тщательно, в высшей степени тщательно подобрал команду, которая была бы верна ему, а не пиратскому братству.
Холодно. Как же ему холодно! Он попытался думать о Карибах, о теплом сине-зеленом море, которое меняло цвет в зависимости от положения солнца, и о белых, излучающих тепло, песках. Как все это не похоже на ледяные, свинцово-серые воды Делавера.
Он свернулся клубком. Он вспоминал о доме, о Ноэле, которого обожал, когда был еще ребенком, о Кэти, которую любил, как будто и впрямь она была его сестрой. О матери. О том, как она с лучезарной улыбкой глядела на отца. Он всегда задавал себе вопрос: будет ли и в его жизни подобная страстная любовь! Ни у Кэти, ни у Ноэля такого не было.
Ноэль. Приедет он или нет?
Сам он, вернувшись из колонии почти три года назад, сначала продавал оружие мятежникам. Затем был комиссионером по снабжению. Из-за роялистских симпатий Ноэля Джон Патрик, питавший яростную ненависть ко всему английскому, не искал с ним встречи, несмотря на то, что в детстве так любил его. Один господь знает, как же не хотелось ему и теперь обращаться к нему за помощью.
Он пошевелился, тело пронзила острая боль, из раны снова потекла кровь. Но спать нельзя. Нельзя спать до возвращения Айви.