Звезда Cтриндберга
Шрифт:
Он продолжал стравливать канат с автоматическим тормозом. Мушиный нимб остался наверху. Здесь, в темноте, Эрик был один. Он старался дышать ртом – запах сероводорода был почти невыносим.
Он словно попал в другой век. Насквозь проржавевшие крепления давно сгнивших лестниц, полузаваленные горизонтальные выработки. Следы кирки и долота. Ему приходилось отталкиваться ногами от стены, чтобы не зацепиться за перекореженные крюки и ржавые цепи. Рыскающий свет шахтерской лампы то и дело выхватывал из темноты непонятные цифры.
Права на ошибку у него не было – он был один, без напарника. Он нарушал первый и главный закон дайвинга – никогда не нырять в одиночку, тем более в затопленную шахту.
Никаких неожиданностей не будет, попытался он себя уговорить. Эти балки удерживали вес горы несколько сотен лет, удержат и еще денек.
И все равно – никогда не знаешь, чего ждать от старой шахты. Пустяковая трещинка в породе – и многотонный кусок скалы срывается и летит в пропасть.
Сколько там еще осталось? Он бросил в пропасть осветительную шашку. Всплеск раздался гораздо раньше, чем он ожидал, – зеленые искры брызнули и погасли в черной воде.
Эрик прикинул расстояние – он опустился не меньше чем на семьдесят – восемьдесят метров. Становилось все холодней, на стенах шахты поблескивал иней. Следующая шашка упала на льдину.
Присмотревшись, он заметил небольшую горизонтальную площадку на скале, прямо над водой, в десяти метрах вправо. Цепляясь за неровности в породе, добрался до уступа. Прямо под ним стояла черная, даже на вид ледяная вода.
Эрик присел на корточки и начал понемногу выбирать веревку с мешком со снаряжением. Это потребовало неожиданно больших усилий – здоровенный мешок то и дело цеплялся за льдины. В конце концов он выволок мешок на уступ. Теперь самое главное.
Он достал из кармана гидрокостюма спрей с красным аэрозолем и вывел на стене большие буквы «Э.» и «X.». Под инициалами написал: «7 сентября, глубина 90 метров».
Потом, вытянув перед собой руку с подводной фотокамерой, сделал несколько снимков. Проверил – надпись за его головой получилась достаточно резко и ничем не перекрыта.
Тут он подумал, что неплохо бы познакомиться с этими девицами. Снял капюшон, пригладил волосы и щелкнул еще пару раз. Посмотрел на результат.
Неплохо… волосы закудрявились от влаги; немного поредели, все-таки уже тридцать, но это вряд ли кто заметит, кроме него самого. А темные круги под глазами… ну что ж, даже романтично, подумал он. Не по ягоду собрался.
Эрик снова опустился на корточки. Пронизывающий холод и прямо-таки оскорбительная вонь. Никто не знает, что он здесь. Если утонет или задохнется где-то под землей, никому и дела не будет.
В прошлый раз, когда он нырнул при такой же температуре воздуха, оказалось, что клапан регулятора примерз намертво. Эрик до сих пор помнил этот
Но даже если не будет никаких проблем с обледенением – что он, собственно, рассчитывает увидеть там, под водой? Видимость наверняка отвратительная. Карты выработок, штреков и туннелей у него нет. Он даже не знал, на какую глубину уходит шахтный колодец.
Может, стоит на этом остановиться? – в конце концов, он нашел шахту, спустился на этот чертов уступ, сфотографировался… Этого вполне достаточно, чтобы девушки заинтересовались и ответили на его письма.
Он собрался с духом.
Тогда какого черта он целый час волок тяжеленное снаряжение? И где-то там, внизу, на глубине 166 метров, должен быть незатопленный штрек – тот самый, где девушки позировали с распущенными волосами и выводили на стенах памятные надписи.
Он расстегнул ремни сбруи.
«Dykedivers» оставили крюки – спасибо, есть где закрепить страховочный трос. Защелкнув карабин, он натянул ласты на шпоры резиновых носок. Надел маску, взял в рот загубник, сделал пробный вдох и, не выдыхая, шагнул в пропасть.
Поглядев вверх, он увидел, как стальной страховочный трос прорезает ледяные напластования на стенах шахты.
Темные стены шахты под водой поглощали свет лампы. Но видимость была на удивление приличной. Конус света доставал даже дальше, чем он мог рассчитывать.
Свинцовые болванки в поясе медленно увлекали его в глубину. Он открыл впускной клапан на груди – воздух под резиновым трехслойным ламинатом давал дополнительную изоляцию. Давление нарастало, к тому же становилось все холодней.
Надо все время шевелить пальцами, чтобы не одеревенели, напомнил он себе.
В мутном конусе света блеснул металл. Совсем рядом, в одной из горизонтальных выработок… Он оттолкнулся ногами от скалы и поплыл туда. Страховочный трос, извиваясь, пополз за ним, как непомерно отросший хвост.
Он посветил наручной лампой. Там стояла довольно большая, не меньше метра высотой, ржавая цистерна с блестящими, не окисленными медными заклепками. Еще какая-то металлическая штуковина, острые зубцы… он пригляделся: циркулярная пила.
От легкого удара зубчатый диск соскочил со сгнившей втулки, медленно, как во сне, спланировал на дно и тут же исчез, подняв зелено-коричневое облачко ила.
Рядом лежали арматурные прутья. Эрик и их сбросил на дно. Когда ил улегся, он увидел останки рудной тачки.
Он осторожно шевелил ластами. Опять в дело пошла подводная камера. Вспышки следовали одна за другой, выхватывая из зеленоватого опалесцирующего мрака давно забытые инструменты. По назначению их использовали, наверное, лет двести назад. Какие-то, кувалды, долота, странной формы топор… а чуть подальше что-то похожее на рельс.