Зверобой
Шрифт:
– Прощай, брат, – хрипло проговорил он. – Плыви со своими лодками в Гнездо Водяной Крысы. Минг пойдет в лагерь, скажет вождям: нигде не нашел пироги…
Индеец повернулся и направился в чащу, держа ружье под мышкой.
Но едва охотник начал готовиться к отплытию, как вдруг снова почувствовал опасность. Он бросил быстрый взгляд в сторону прибрежных зарослей. Черные свирепые глаза дикаря, как глаза выслеживающей добычу пумы, следили за ним в просвет между ветвями. Ствол его ружья уже опустился вровень с головой Зверобоя.
Тут-то и пригодился
Грохот двух выстрелов слился в один звук, а горы ответили раскатистым эхом. Зверобой опустил ружье.
И тут же минг, взвыв по-волчьи, выскочил на берег и метнул в охотника свой томагавк. Однако взор его уже затуманился, рука ослабела, и Зверобой без труда поймал за рукоять просвистевший в воздухе топорик. В следующее мгновение ирокез зашатался и рухнул на мелкую озерную гальку. Он еще дышал, хотя рана наверняка была смертельной, а его мутный взгляд следовал за каждым движением Зверобоя. Индеец ждал того, что страшнее, чем смерть, – последнего бесчестья…
– Глупец, – склонился над ним охотник, – тебе нечего больше бояться. Снимать скальпы не в моем обычае. Я лишь возьму твое ружье как трофей и отнесу в свою пирогу.
– Постой! Пить! – прохрипел ирокез. – Дай бедному индейцу воды!
Зверобой поднял раненого и перенес его поближе к воде. Здесь он помог ему утолить жажду и постарался как мог облегчить его страдания. Умирающий минг, как это нередко делают индейские воины, выразил свое восхищение благородством противника.
– Старое сердце не проливает слез, – хрипло прошептал он. – Послушай индейца, когда он умирает и не имеет нужды лгать. Как твое имя?
Охотник ответил, и раненый нашел в себе силы поднять руку, коснуться груди Зверобоя и, задыхаясь, проговорить:
– Верный глаз, прицел – смерть… Скоро – великий бледнолицый воин… Соколиный Глаз – вот твое имя… – Индеец схватил руку юноши, крепко сжал и тут же испустил последний вздох.
– Твой дух, краснокожий, отлетел, – печально пробормотал Зверобой. – Счастлив тот, кто сумел достойно встретить этот миг. Но ведь и у меня не было выбора: я должен был либо убить тебя, либо погибнуть сам…
Теперь оставалось отдать последний долг павшему от его руки воину. Зверобой усадил мертвого индейца, прислонив его к большому камню – так, словно тот в последний раз вглядывался в озерный простор, озаренный утренним солнцем.
Прихватив ружье противника и уже уходя, охотник подумал: «Ни одного из нас не следует осуждать… Однако я впервые в жизни убил человека, хоть и дикаря. И мне очень не по себе. Если бы я был по крови делаваром, то мог бы похваляться своим поступком перед всем племенем, а теперь не знаю, как сказать об этом даже самому близкому другу – Чингачгуку…»
Он сел в лодку и собрался было отчалить, как из чащи выскочил еще один ирокез и пронзительно завопил, заметив у берега бледнолицего. Тут же со всех сторон гористого склона откликнулась дюжина глоток. Медлить было нельзя – уже в следующий
Теперь оставалось связать между собой обе пироги Хаттера и отбуксировать их к замку. Взяв на буксир одну, Зверобой попытался нагнать вторую – ту, что оставил дрейфовать по озеру. Но странное дело – легкое суденышко вместо того, чтобы медленно смещаться по ветру, довольно быстро продвигалось в обратном направлении, то есть к берегу. Поначалу охотник решил, что пирогу подхватило случайное течение, но когда приблизился к ней, загадка объяснилась сама собой: на дне пироги лежал молодой невооруженный ирокез и направлял лодку к мысу, загребая ладонями как веслами.
– Эй, минг! – закричал Зверобой. – Если ты уже вдоволь наигрался, то с твоей стороны самое благоразумное – прыгнуть в озеро. Я человек миролюбивый, мне уже достаточно пролитой сегодня крови…
Индеец от неожиданности вскочил на ноги и, метнув быстрый взгляд на карабин в руках охотника, нырнул в воду. Через минуту он был уже далеко от лодки, а когда вышел на берег, караван из трех пирог скрылся за пределы досягаемости ружейного выстрела и двигался по направлению к дому Хаттера.
Охотник сосредоточился на гребле и продолжал плыть настолько быстро, насколько позволяли две лодки, которые он вел за собой. На востоке солнце поднялось над горами, и берега заиграли всеми оттенками изумруда. Стояла такая глубокая и мирная тишина, что невозможно было поверить в реальность происшедших здесь жестоких и кровавых событий.
Когда Зверобой причаливал к жилищу старого моряка, Джудит и Хэтти уже стояли на платформе. Старшая сестра, отложив в сторону подзорную трубу, с тревогой окинула взглядом пустые пироги, привязанные к лодке охотника. Румянец пылал на ее щеках; обе девушки не скрывали волнения, ожидая приближения Зверобоя.
Глава 8
И едва он ступил на помост, служивший причалом, сестры замерли – все, что случилось этой ночью, было написано на его усталом и огорченном лице.
– Отец?! – с отчаянием воскликнула Джудит.
– Не буду скрывать, с ним случилась беда, – проговорил Зверобой. – Мистер Хаттер и Непоседа угодили в лапы мингов, и одному небу известно, чем это кончится. Я собрал все пироги, на озере не осталось ни одной, однако опасность нападения дикарей по-прежнему велика. Надо продержаться до прихода подкрепления из гарнизона. Офицеры…
– Офицеры! – презрительно перебила Джудит, вспыхнув до корней волос. – Кто сейчас может на них положиться? Мы должны собственными силами защитить замок. Говорите же скорей, Зверобой, что случилось с нашим бедным отцом и Непоседой?