Зверинец

Яценко Виталий

Киму пришел на память тот незабываемый день, когда отец впервые вручил ему фамильные манускрипты. А затем поведал о его, Кима, главном деле. А потом появился первый гость. За ним второй, третий... И пошло-поехало.

Он покачал головой. Бедный Темка! Ему еще предстоит пройти через это испытание. Вначале испытание ответственностью, затем молчанием. Ким боялся только одного: унаследует ли сын этот

уникальный Дар притягивать к себе звездных гостей и перехватывать их на выходе из... Как они это называют пространственно-вневременного туннеля? Абракадабра какая-то. Дневники были полные, то есть еще не было случая, чтобы кто-то в последующем поколении был лишен Дара. Если по какой-либо причине первенец в семье погибал (а случалось это чрезвычайно редко - казалось, сама судьба препятствовала этому), Дар проявлялся у второго сына и так далее.

Ким хмыкнул. Он вспомнил о черепахе, найденной вчера Темкой. Очень похожа на тортугу, но пока упорно отмалчивается. Впрочем, тортуги всегда отличались немногословностью. Ладно, там видно будет. Лишь бы малыша не очень расстроило исчезновение любимого "папагая".

* * *

Меня разбудил звонок в дверь. Должно быть, наконец вернулся Темка. Что-то они сегодня долго. Затем в коридоре послышался шум и какая-то непонятная возня. Я сладко зевнул и после недолгих колебаний все же решил выяснить, в чем там дело.

Первой, кого я увидел, была Саша. Лицо ее было белым, как снег за окном. Рядом пританцовывал от удовольствия раскрасневшийся Темка. А между ними...

– Ну что же, - невозмутимо произнес Ким, - обычный кайман. Только маленький.

– Маленький?
– беззвучно ахнула Саша.
– Ничего себе маленький! Ты на зубы посмотри!

Она сбросила шубу и принялась снимать сапоги.

– Боже, какой омерзительный гад! Представляешь, пристал к Темке...

– Артем у нас молодец, - Ким поцеловал жену, затем помог ей справиться с упрямыми сапогами.
– И вовсе он не омерзительный, а очень даже симпатичный. Ты только глянь, какие добрые глаза.

Он погладил крокодила по голове. Темка сиял.

– Ди-и-ил!
– старательно проговорил он. Затем приволок книжку Чуковского и ткнул пальцем в обложку.
– Ди-и-ил!
– с удовольствием повторил он.

Хозяева скрылись за дверью.

–

М-да!
– я обошел вокруг крокодила, сохраняя, однако, почтительное расстояние. Затем повернулся к Понификсу:

– Где вы его откопали?

Понификс уселся на задние лапы, а передними принялся чесать себе брюхо. На этой варварской планете он явно деградировал с каждым днем.

– Во дворе, где же еще, - проворчал он.

– Господа!
– подал голос крокодил.
– Произошло досаднейшее недоразумение. Я должен был оказаться гораздо южнее. Там и речка есть...

Он замолк, затем виновато добавил:

– Забыл название.

– Великолепно!
– подытожил я.
– Только гарпа нам здесь и не хватало. Ладно, приятель, не горюй. Поживешь немного в ванне. Эта безмозглая составит тебе компанию, - я кивнул в сторону черепахи, - так что скучать тебе не придется.

– Жители вашей планеты всегда отличались редкостным хамством, - парировала черепаха, подползая поближе.
– Добро пожаловать, уважаемый коллега, обратилась она к гарпу.
– Не только вы стали жертвой ошибки.

Я так и сел. От полного уничтожения меня спасло то, что в эту секунду в коридор ворвались хозяева - вся троица. Ким принялся ожесточенно доказывать Саше, что крокодила нельзя запихивать в кладовую, пусть живет в ванне. В конце концов, в нем от силы метра полтора.

Я как сидел на задних лапах, так и встал. Вид у меня, наверное, был презабавный. В голове мелькнула мысль, что, может быть, Понификс прав и мне лучше перекрасить мех и податься в клоуны?

Подошел Темка и принялся учитывать своих питомцев:

– Ди-и-ил!
– ткнул он пальцем в гарпа.

– Паха!
– похлопал ладошкой по панцирю тортуги.

– Поня!
– погладил Понификса.

Затем приблизился ко мне. Только теперь он разглядел мою нелепую позу. Темка звонко расхохотался. Потом настороженно насупился.

– Тися цяп!
– протянул он мне руку, готовый в любой момент ее отдернуть. Я терпеливо ждал. Темка расплылся в улыбке.

– Тися!
– нежно пропищал он и обнял меня за шею.

Другой рукой он обнял Понификса.

По-моему, он был счастлив.