Зверинец
Шрифт:
— Мех сейчас не особо в цене, а вот бобровая струя! — продолжал орать на весь двор Глухой. — Бобровая струя, это скажу я вам — вещь! Особенно для мужиков! Слышь, таксист!
— Что за струя? — заинтересовался тот. — И где она?
— Ха! Могу показать, — Глухой сунулся в рюкзак. — Только, боюсь, это зрелище не доставит соседушкам большого удовольствия.
— Не надо! — взвизгнула жена таксиста. — Не надо нам всякую мерзость показывать…
— Можно подумать, ты никогда ошкуренного кролика не видела, — ухмыльнулся таксист.
— Все равно не надо!
— Ладно, — смилостивился Глухой. — Всего доставать не буду! Но хотя бы на морду бобровую поглядите, я с нее шкуру
— Фу! Спрячь обратно эти зубы страшные…
Колчина замутило. Он бросился из кухни в ванную комнату, и там его вырвало. Давненько с ним не происходило подобное. Кыле очень не хотелось вновь увидеть то, что осталось от его приятеля-бобра. Еще больше не хотелось видеть Глухого и остальной, собравшийся у подъезда Зверинец. Но его словно что-то притянуло обратно на кухню, к окну.
И первым, кто привлек его внимание, был Барсик, сидевший на крышке колодца и принюхивающийся к наполовину высунутой из рюкзака голове бобра. Ни хозяйка, ни весь остальной Зверинец, поглощенные разглядыванием бобровой шкуры, на кота не обращали внимания. Барсику до них тоже не было никакого дела, он перестал принюхиваться и принялся облизывать бобровую морду — с таким же усердием кошка вылизывает новорожденных котят.
Кыля подумал, что мертвый зверек интересует живого в качестве еды, но сразу понял, что ошибается. Тут было совсем другое. В мгновенно переставшей болеть голове Кыли возникло слово «ритуал». Ритуал? О каком ритуале в подобной ситуации могла идти речь?!
Барсик продолжал облизывать морду Леонидыча, соседи все так же его не замечали, а Николай Колчин вдруг увидел, как из недр рюкзака высунулась сначала одна бобровая лапа, за ней — другая. На лапах было по пять пальцев с перепонками и с когтями… которые заскребли по асфальту.
Другой бы на месте Колчина принялся себя щипать, чтобы проснуться, но Кыля почему-то подумал, что все именно так и должно быть. Нет ничего удивительного в том, что взгляд маленьких черных глазок убитого и освежеванного приятеля-бобра устремился в его глаза, заставляя проникнуться происходящим. И не надо думать, что это во сне ты видишь, как бобровые когти и зубы впиваются в край крышки колодца, приподнимают ее, сдвигают… Тому, что кот Барсик своими лапками помогает бобру справиться с чугунной крышкой, тоже удивляться не обязательно. Все именно так и должно быть. Кыля даже не задался вопросом, с какой, собственно, целью кот и бобр-зомби прицепились к этой неподъемной крышке.
Вопрос решился сам собой, когда сдвигаемая крышка резко приняла из горизонтального положения почти вертикальное, тем самым открыв достаточно пространства в недра колодца, чтобы в них мог проникнуть даже человек не очень солидной комплекции. А уж бобр — тем более.
Звуки, издаваемые манипуляциями с колодезной крышкой, наконец-то привлекли внимание Зверинца.
— Барсик!!! — первой отреагировала Кошатница.
— Стоять! — заорал Глухой, бросаясь к рюкзаку, сползающему в колодец. Он был слишком жаден, чтобы запросто расстаться со своим имуществом, да еще и с ценным трофеем. Распластавшись в прыжке, он шмякнулся на асфальт и успел схватиться за лямку нырнувшего в колодец рюкзака.
Вот только не он потащил на себя рюкзак, а наоборот. Глухого неумолимо потащило в открытое, разделенное крышкой надвое пространство колодца, а он, вместо того, чтобы отпустить лямку, словно к ней приклеился. И вот уже, словно перетекая, вместе с руками в колодец погрузилась голова, плечи, грудь… Еще миг — и браконьер перетек в колодец полностью, только пятки сверкнули.
Возникшая тишина длилась секунду, может
Вопли Зверинца затихли и тут же возобновились, когда что-то вытолкнуло Глухого обратно из колодца. Вытолкнуло не ногами вперед, а головой, но всего лишь по пояс. Глухой больше не вопил; со стоящими дыбом волосами, вытаращенными глазами, высунутым донельзя языком, опираясь на трясущиеся руки, он изо всех сил старался выбраться полностью. Он пыжился, пыжился, но тщетно.
Почему же никто из стоявших от него буквально в трех шагах, не спешил прийти на помощь? Летели мгновения, за которые Кыля давно успел бы выскочить из квартиры на улицу и подать соседу руку помощи. Но и девицы, и турист, и Кошатница сто раз успели бы сделать это раньше! Однако раньше всех перед Глухим возник Барсик. Но только не с целью протянуть ему лапу помощи, а для того чтобы, мяукнув, подпрыгнуть и впиться когтистыми лапищами в его побагровевшую от натуги рожу.
Из расцарапанных щек хлынула кровища, но Глухой и теперь не закричал, только отчаянно закрутил головой, пытаясь стряхнуть хвостатую месть.
— Ба-а-арсик!!! — Кошатница устремилась на помощь то ли к своему гуляке-коту, то ли к соседу с четвертого этажа. Вслед за ней устремилась и жена таксиста.
Наконец-то кот отцепился от головы Глухого и улетел куда-то в кусты, а женщины, схватив соседа за руки, стали с усилием тащить его на себя. Спохватились и остальные представители Зверинца, подбежали и окружили колодец, но сразу же шарахнулись от него с воплями ужаса.
Ужаснуться было чему. Соседа с четвертого этажа они достали, только не целиком — ног, как таковых, у Глухого не было. Торчали полуобглоданные кости, в которые вгрызлись два некрупных бобренка. Но они же вегетарианцы! — вспомнил Кыля и увидел еще несколько бобров, вылезших из колодца на асфальт. Вслед за бобрами выскочила крупная серая крыса, метнулась к жене таксиста и запрыгнула к ней под юбку.
Визг женщины перекрыл все остальные крики. Она визжала так пронзительно, что у Кыли даже уши заложило, а остальные свидетели происходящего закрыли рты. Расстегивая на юбке молнию, жена таксиста топала ногами, подпрыгивала, извивалась всем телом. Наконец, справившись с молнией, отбросила юбку в сторону и замерла, замолчав и широко расставив ноги. Крысы никто не увидел, зато все увидели, как внутренние стороны бедер окрасились кровью.
— Мяу, — словно отдавая приказ не молчать, нарушил возникшую тишину Барсик.
Заорали все, включая Кылю. И в эту какофонию разом добавилось карканье ворон, лай собак, мяуканье кошек, писк мышей и крыс. Возможно, муравьи и тараканы тоже издавали какие-то звуки. Из недр колодца хлынули полчища этих насекомых, в считанные мгновения сначала окружив, затем облепив с ног до головы обступивших колодец соседей Кыли. Вместе с муравьями и тараканами на людей набросились сотни мышей и десятки крыс. Откуда ни возьмись, у подъезда возникла стая разномастных дворняжек вперемешку с разномастными же кошками. Извечные враги объединились в стремлении расправиться с соседями Кыли. Собаки и кошки мешали друг другу вырывать куски мяса из тел, корчившихся на земле людей; мешали бобрам грызть ноги и руки таксисту; мыши и крысы тоже мешали друг другу кусать и пить людскую кровь; муравьи и тараканы мешали друг другу забираться жертвам в носы, уши, рты… Все вместе они мешали расклевывать людей стаям ворон, голубей и воробьев.