Зверинец
Шрифт:
– Значит, Анатолий, вы обнаружили склад оленины? – оглаживая роскошные бакенбарды, спросил Штойбер.
– Д-да какой, к черту, ск-клад?! – Толик выпучил глаза. – Иван Михалыч, вы н-не слышали, что ли? Там ч-человек! Мертвый!
– Слышал, слышал, не волнуйтесь. Просто хочу видеть все детали головоломки.
– Что? Какие д-детали? П-покойник!..
Толик закашлялся, и Белорус заботливо похлопал его по спине. Словно лопатой приложил. Забулькало бутылочное горлышко – это Выхарев, закусив губу от усердия, профессионально разводил еще одну порцию спирта. Снова хлопнула дверь. Геохимик Костров, со связкой упитанных гольцов в одной руке и удочкой в другой, не скрывал
– Ну и что тут у вас приключилось?
– Толик жмура нашел! – Белорус с готовностью принялся посвящать Кострова в последние новости.
Воспользовавшись паузой, Штойбер завершил перевязку и сказал:
– Детали, Анатолий, на то и детали, что за целым мы их обычно не видим. Только без них, когда целое перестает складываться, начинаем понимать, насколько они важны. Вот вы, например, знали, что в прошлом сезоне на станции пропал работник? Сторож, напарник нашего Выхарева.
– Точно, – не сводя плотоядного взгляда с кружки, подтвердил Выхарев. – Жека Филимонов. Мы с ним зимовали тут, за станцией присматривали. А по весне, вот прям перед забросом первой партии, он и пропал. Всё обыскали – нету! Я так считаю, что он под лед провалился…
Выхарев икнул, будто подавился словами. До него наконец стало доходить.
– Обождите… думаете, это он, что ли?
– Н-нет… – неуверенно выдавил Толик. – Этот абориген какой-то… Узкоглазый…
– Как будто аборигена не могут звать Жека Филимонов. – Штойбер откинулся на спинку стула, хмыкнул снисходительно. – Сейчас среди северных народов Евгениев куда больше, чем каких-нибудь Ябтунэ.
– Я Филимонова видал, – хмуро встрял Костров. – Мы с остатками экспедиции улетали, оставляли их с Выхаревым на зимовку. Он не местный. Обычный парень, рыжий, вся рожа в веснушках…
– Эх, Костров, Костров! – Штойбер картинно хлопнул ладонью по колену. – Нет в вас романтики. Такую версию похерили. Это же классический детектив в замкнутой локации! Потайной склад неучтенного мяса, пропавший геолог, таинственный труп и крайне…
Тут он красноречиво хмыкнул и, не скрываясь, покосился на Выхарева:
– …Крайне ограниченный круг подозреваемых…
– Эх, не вышло из тебя Пуаро, Иванмихалыч! – пробасил Белорус.
– Рожа… – задумчиво пробормотал Толик.
– А? – не понял Штойбер.
– Костров сказал – рожа в веснушках… У того, под землей… – Толик передернул плечами. – У него все лицо в татуировках. Бледные такие, старые… Места живого нет…
– А ведь был же еще один… – задумчиво сказал Костров. – Кроме Жеки. Шитолицый…
– Даже так? – с интересом протянул Штойбер. – Дело, как говорится, принимает серьезный оборот.
Выхарев, поняв наконец, к чему они клонят, побледнел.
Из ледника мертвеца решили не доставать. Да, осень наступает, ртутный столбик на термометре уже пару недель не поднимается выше плюс десяти, но все же… В первом зале хватало естественного света, чтобы разглядеть тело как следует: высокий рост и покатые плечи, абсолютно нехарактерные для маленьких северных аборигенов, обвислый живот, кривые безволосые ноги. Мертвец был абсолютно гол, но грубые рисунки – ч'yмы, лесенки и свастики – покрывали его от широкого лба до узловатых пальцев ног. На круглой, похожей на чан, голове жидкие черные волосы, собранные в две косы. Растительности на лице не было, зато татуировок, бледно-синих узоров, хватило бы на добрый десяток человек.
– Шитолицый, – крякнул Костров, едва выбравшись из лаза. – Такую морду хрен забудешь.
Шитолицым его прозвали в шутку, вспомнив байку про
Вблизи Костров видел аборигена дважды и вот сейчас, в третий раз. Шитолицый пришел с востока и пригнал с собой небольшое стадо. Выцветший армейский «колобок» за широкими плечами висел сдутым шариком, не заполненный и наполовину, отполированная винтовка выглядела хорошо сохранившимся музейным экспонатом, а татуировки навевали мысли о седовласых шаманах, хотя сам Шитолицый был мужчиной в расцвете сил. Начальник партии с радостью нанял его в помощь двум сторожам, остающимся на зимовку. Бумаги оформлять не стали, в качестве оплаты положили патроны, курево и несколько бутылок водки.
В бухте Ожидания Шитолицый появлялся редко. Привозил на нартах две-три оленьи туши, уток и зайцев, получал расчет и вновь уезжал в тундру. В главное здание он не заходил, за общий стол не садился. Если не считать Выхарева и Филимонова, с геологами почти не общался. Потому-то нет ничего удивительного, что никто не хватился Шитолицего, когда тот исчез. Крохотное стадо его пропало вместе с хозяином. Разве что нарты остались, и человека думающего этот факт мог бы навести на определенные мысли, но где там думать о залетном нелюдимом аборигене, когда экспедиция сворачивается и перед отъездом надо не только упаковать пробы почвы, воды и растений, но и озаботиться красной рыбой, икрой и олениной для дома…
Конечно, Выхарев протестовал. Матерился, плевался, крестился истово, отталкивал тянущиеся к нему руки, однако все же был заключен под стражу. Белорус отнял у него два ножа, охотничий и складной, и чуть ли не за шкирку отволок на продуктовый склад – единственную комнату без окон и с врезанным замком. Битый час Выхарев кричал, требуя выпустить его «сию же минуту». От этой нелепой выспренности Толику становилось его особенно жалко.
– Вы все еще не можете сложить из деталей целое, Анатолий, – вещал Штойбер. – А ведь пазл-то не слишком сложный.
– Я уж как-то разобрался, что вы обвиняете Выхарева в убийстве… в убийствах? В пропаже тех двоих, в общем…
Толик взволнованно снял очки, закусил дужку. Происходящее казалось каким-то глупым театральным представлением. Исчезновения, трупы, тайны… Как мог он, рациональный, педантичный, угодить в любительскую пьесу по мотивам рассказов Агаты Кристи? Десять геологов пошли в ледник за мясом… Толик пытался придумать нормальную рифму, но получалась только ругательная.
– Анатолий, вы замечательный ученый и ценный сотрудник, но в некоторых вопросах проявляете поистине детскую неосведомленность! Давайте я вам кое-что проясню. Наша доблестная троица, похоже, организовала здесь небольшой прибыльный бизнес. Добывали красную рыбу, икру, оленину и сдавали какому-нибудь перекупщику, в Хатанге например. Бухта Ожидания – очень удобная точка, фактически готовая база для промысловиков. В озере полным-полно рыбы, из Таймырского заповедника прет непуганый, бесконтрольно плодящийся олень, а если и занесет сюда какого инспектора Рыбнадзора, то вот они мы, бедные геологи, нам по закону при полевых работах можно и охотиться, и рыбачить! Вон и пара рыбин вялится, для отвода глаз. А излишки – они под землей, ждут, пока приплывет перекупщик из Хатанги…