Звери Гора
Шрифт:
Огромное людское море замерло.
Верховный судья матча Региналд из Ти обратился с короткой речью к Скорму и Сентию. Позади стояли члены судейской коллегии.
Во всем амфитеатре не раздавалось ни звука.
Наконец Скорм и Сентий заняли места за столом.
При таком скоплении народа тишина воспринимается как угроза.
Я видел, как Скорм из Ара едва заметно кивнул. Региналд из Ти повернул рычажок на часах, и песок заструился в колбу Скорма.
Молодой игрок протянул руку и сделал первый ход, после чего тут же запустил часы
Разумеется, Скорм пошел копьеносцем убары.
Толпа взорвалась восторженными криками.
— Гамбит убары! — воскликнул сидящий рядом со мной человек.
Двое юношей, подмастерья касты игроков, перевесили фигуру копьеносца на клетку убара-пять. Еще один молодой человек записал ход красным мелом. Болельщики тут же переписали его в собственные блокноты. Многие захватили с собой миниатюрные доски, чтобы разыгрывать на них возможные комбинации.
Это было, вне всякого сомнения, самое агрессивное начало. Красные могли либо принять гамбит, либо разыграть закрытое начало. В любом случае, если к двадцатому ходу им удавалось сохранить равновесие, красные могли считать партию удачной.
Скорм из Ара славился умением разыгрывать этот гамбит. Он выиграл с его помощью первенство Турий, посвященное девятой годовщине Убарата Фания Турмаса, открытые турниры Анандо, Гельмутспорта, Тироса, Тарны и K°-ро-ба. Последнюю победу Скорм одержал на чемпионате Ара. После того как он взял город, сам убар Ара Марленус высыпал на доску мешок золотых монет. Многие считали, что чемпионат Ара выиграть сложнее, чем турнир Эн-Кары.
Разумеется, Сентий из Коса тоже являлся знатоком гамбита убары. Он мастерски разыгрывал его и за желтых и за красных. Теперь Сентию придется отчаянно бороться за ничью. Вряд ли у него это получится.
Большинство мастеров каиссы знают это начало на несколько ходов вперед в сотнях вариаций. Между тем Сентий неподвижно сидел за игровой доской.
— Почему он не ходит? — взволнованно спросил кто-то.
— Не знаю, — сказал я.
— Наверное, собирается сдаться, — предположил сидящий впереди человек.
— Ожидалось, что Скорм разыграет начало двух тарнсменов.
— Так бы онг и сделал, — ответил другой человек, — с более слабым противником.
— Скорм не хочет рисковать, — подытожил кто-то из зрителей.
С последним утверждением было трудно поспорить. Скорм из Ара слыл ко всему прочему весьма расчетливым человеком. Он понимал, что его противник входит в пятерку сильнейших игроков планеты. Несомненно, лучшие дни Сентия из Коса прошли. Последние годы его партии уже не выглядели такими боевыми и напористыми, как прежде. Он упорно искал за доской каиссы неведомые ранее комбинации, порой вызывая недоумение у опытнейших членов касты игроков. Пожалуй, на Горе были мастера, имеющие более высокий рейтинг, между тем именно Сентий считался основным противником Скорма на пути к званию чемпиона. Люди видели в нем мыслителя и философа каиссы.
Слава Сентия принижала авторитет Скорма. Скорм утверждал, что разотрет,
Сентий из Коса задумчиво смотрел на доску. Казалось, предмет его размышлений не имеет никакого отношения к партии. Он протянул руку, словно собираясь пойти копьеносцем убары, потом медленно опустил ее.
— Почему он не ходит? — пронеслось по толпе.
Сентий из Коса смотрел на доску.
В любом случае, примет он гамбит убары или нет, надо ходить копьеносцем на убара-пять. Только так можно воспрепятствовать дальнейшему продвижению копьеносца противника и обеспечить хотя бы относительный контроль за центром. Следующим ходом желтых будет продвижение копьеносца тарнсмена на поле тарнсмен-пять с атакой на копьеносца желтых. Тогда у красных будет выбор: принять гамбит и взять копьеносца желтых или отклонить гамбит и защитить своего копьеносца. В любом случае не следует удерживать выигранного в начале игры копьеносца.
Все с нетерпением ждали, когда Сентий сделает ход копьеносцем убары на поле убара-пять, чтобы Скорм продвинул копьеносца тарнсмена на поле тарнсмен-пять, после чего Сентий сможет либо принять, либо отклонить гамбит.
— Он что, не понял, что время пошло? — не выдержал кто-то.
Вообще-то было странно, что Сентий задумался на первом ходу. Время пригодится ему в середине или конце партии.
Песок вытекал из часов Сентия.
Если бы Сентий прикоснулся к своему копьеносцу убары, он был бы обязан сделать им ход. Следует добавить, что, если игрок оторвал руку от своей фигуры, она остается на той клетке, где это произошло, если, конечно, данный ход не является нарушением правил.
Но Сентий из Коса не прикоснулся к своей фигуре. Это не зафиксировали ни судья, ни главный арбитр матча.
Спустя некоторое время, не глядя на Скорма из Ара, Сентий сделал свой ход.
Я видел, как перекосилось лицо одного из арбитров. Скорм из Ара уставился на Сентия из Коса.
Сентий из Коса повернул рычажок на часах, и потекло время Скорма из Ара.
Мы видели, как ошеломленные подмастерья перевесили на огромной доске копьеносца убара на поле убар-пять. Сентий сделал ход не от убары, а от убара.
Другими словами, он поставил его под бой.
Растерянные зрители молчали.
— Неужели он собирается играть против Скорма центральную защиту? — наконец произнес кто-то.
Это было невероятно. Развалить центральную защиту мог любой ребенок. От нее отказались столетия назад. Слабость ее заключалась в том, что красные слишком рано выводят в центр своего убара весьма ценную фигуру, стоящую девять очков. Желтым остается лишь нападать на него средними фигурами. В результате желтые развиваются и захватывают стратегические позиции, а красные прячут своего убара и безнадежно теряют темп.