Зверь

Мола Кармен

Лусия старалась плакать молча. Она мысленно просила у матери прощения за то, что натворила, проклинала судьбу и крепко сжимала зубы, обещая, что не сдастся, что у нее хватит сил достичь цели. Четыреста реалов: именно столько ей нужно, решила она.

Маленькая Клара за ее спиной тоже не спала. Она слышала судорожное дыхание сестры, ее плач и спрашивала себя, почему Лусия так расстроена именно сегодня, когда нашла хорошую работу и принесла домой и деньги, и еду.

16

____

Как и предсказывала Ана Кастелар, найти ее дом оказалось нетрудно: Диего проходил мимо этого особняка на улице Орталеза довольно часто.

Дом герцога Альтольяно впечатлял гармоничными строгими линиями — тихая заводь в выжженном холерой городе. Диего стоял перед широким парадным входом из гранитных блоков и разглядывал огромные окна и кованые балконные решетки бельэтажа. Он пока не решил, что делать: постучаться или бежать отсюда — смешно было надеяться, что такая молодая и богатая дама, как Ана, жена министра и ослепительная красавица, может питать к нему интерес. Но он понимал, что упустить представившуюся возможность было бы непростительной глупостью.

Дверь открыла горничная, которой едва исполнилось восемнадцать лет. Держалась она строго и избегала смотреть ему в глаза.

— Сеньора велела проводить вас в сад.

Диего редко доводилось бывать в таких роскошных домах. Почти невозможно было поверить, что в Мадриде существует особняк с таким безупречным садом. Возле фонтана, который в этот жаркий июльский день распространял приятную прохладу, был накрыт стол на две персоны. Под декоративной колоннадой, окружавшей сад, были расставлены большие клетки, в которых гомонили птицы: яркие попугаи, зеленушки, щеглы, степные жаворонки. Королевский павлин флегматично прогуливался по аллеям, равнодушный к тысячеголосому пению запертых в клетках птиц. Прямо напротив Диего замер азиатский фазан; он с подозрением уставился на репортера, как будто распознал в нем нежелательного гостя. Трудно было представить, что совсем не далеко от этого искусственного рая, сразу за каменной оградой, с каждой минутой все больше людей гибнет от холеры.

— Могу я предложить вам херес или вы предпочитаете шампанское?

— Шампанского, пожалуйста.

Горничная удалилась в дом и через несколько минут вернулась с бутылкой идеально охлажденного шампанского лучшей французской марки.

— Сеньора приносит извинения. Она присоединится к вам через несколько минут.

Однако прошло добрых полчаса, прежде чем герцогиня наконец появилась — еще более красивая, чем ему запомнилось. Могло показаться, что Ана Кастелар одета не по моде, но, как подозревал Диего, она сама являлась законодательницей мод, и на следующий день все женщины Мадрида наверняка бросятся подражать ей. Ее вечернее платье было из розового шелка — очень легкое, с глубоким вырезом (немногие, кто решался носить такое декольте, прикрывали грудь шалью), короткими рукавами и пышной юбкой. Украшал его лишь завязанный сзади бант из белых кружев шантильи.

— Простите, что заставила вас ждать. Дела Благотворительного комитета потребовали срочного вмешательства.

— Мне известно, что вы очень занятая дама.

— Но этот вечер я оставила исключительно для вас. Даже слуг отпустила, в доме только Бланка, но она надежна: я не столько боюсь, что муж о чем-то узнает, сколько ненавижу с ним объясняться. Он сейчас в Ла-Гранхе, при королеве-регентше. Возможно, вы слышали, что у них там карантин. Говорят, причиной заражения стали сошедшие с гор талые воды.

Диего допил шампанское. В ее голосе он уловил ту же небрежность, что и в театре, и сейчас это казалось вполне уместным, но все же он хотел снова увидеть ту, другую Ану, которая трудилась рядом с ним в лазарете и держалась просто и искренне.

— Ситуация в городе безрадостная.

Диего показалось, что его слова прозвучали слишком пессимистично. Ана ответила не сразу.

—

Хорошо, что болезни безразлично наше происхождение, богаты мы или бедны. Меня не радует то, что болезнь проникла во дворец, но то, что мы видели в лазарете Вальверде, просто ужасает.

Странный получался разговор: как будто один человек являлся Диего то в одном образе, то в другом. Ана то казалась ему совершенно заурядной, то проявляла себя как человек честный и прямой, далекий от условностей. И все-таки, словно боясь слишком сильно открыться, она не могла окончательно отказаться от фальши.

— Вы не голодны? Я решила, что нам больше подойдет легкий ужин в саду, сервированный по-русски. Вы не возражаете?

На счастье Диего, неделю назад в «Эко дель комерсио» напечатали статью, объяснявшую, что такое русский ужин, поэтому он сразу понял, о чем идет речь. Традиционно в Испании столы накрывали по-французски: все блюда выставлялись на стол одновременно, чтобы участники трапезы могли сами положить себе то, что захотят. Но в последние годы стало модно сервировать стол по-русски, когда каждому гостю приносили из кухни тарелку с готовой порцией. «Легкий ужин», который был больше похож на пир, состоял из холодного супа вишисуаз, а также рыбы (предположительно лосося, но Диего не был уверен, поскольку никогда прежде его не ел) с белым бордо и куропаток с бургундским вином. На десерт подали тарталетки с земляникой и взбитыми сливками и выдержанный сухой херес. Птицы постепенно замолкали, подобно тому, как затихает дождь. Бланка прошла вдоль клеток, накрывая их легкими разноцветными покрывалами. Диего не успел заметить, соответствует ли каждому виду птиц определенный цвет ткани. Пернатые, укрытые от ночной прохлады, угомонились. Горничная незаметно вернулась в дом, чтобы сеньора и ее гость смогли продолжить беседу тет-а-тет. Ане по-прежнему хотелось узнать, что побудило Диего выдать себя за врача в лазарете Вальверде, и он рассказал ей, о чем хотел расспросить Хенаро.

— Какой-то Зверь четвертует девочек? Звучит не слишком правдоподобно. Сюжет, достойный театра фантасмагорий.

— Мы называем Зверем то, чего не в силах понять. Примерно так же, как виним дьявола в жестокости, проявленной человеком. Но если отбросить мифологическую шелуху, то останется голая реальность. Зверь — всего лишь человек.

— Кто-то неизвестный, расчленяющий девочек… От одной мысли об этом оторопь берет. Холера, война, а теперь еще и эти убийства… Как будто наступил конец света — но не такой, какого мы ждали: без ангелов и огненных колесниц. Кругом только люди, которые заставляют друг друга страдать.

— Возможно, перед холерой мы бессильны, но карлистская война и Зверь — другое дело. Зверя можно поймать.

— Побольше бы таких мужчин, как вы.

— Прошу вас, будьте серьезны.

— Я отнюдь не шучу. Цинизмом и иронией я лишь прикрываюсь, прячу под ними свое «я», ведь этого от меня и ждут. Хотя ничто, пожалуй, не вызывает во мне такой ненависти, как легкомыслие. Нелепейший способ не замечать того, что происходит вокруг.

— Вы знаете, что передо мной вам незачем притворяться.

Ана пригубила вино, взгляд ее темных глаз скользнул по хрустальным бокалам. Казалось, она пытается понять, насколько искренне он говорит.

— Немногие готовы прислушиваться к мнению женщины.

— Я удивлен, что вы боитесь его высказать.

— Мнение женщины, как и ее желание, лучше приберечь до темноты алькова.

— Подобные советы дают вам друзья вроде Амбросэ?

— Его советы меня никогда не интересовали. Кстати, вы знаете, что он уехал в Лондон? Сказал, что больше не может оставаться в таком нездоровом городе, как Мадрид. Думаю, не все готовы к тому, что происходит на наших улицах.