Зверь поневоле

Кир Анна

Глава 3

Рошель

От плотного завтрака дыхание давалось тяжко, сытое довольство за миг сменилось сожалением. Будь за столом Ричи, засмеял бы. Но он далеко, а Мира, ничуть не удивленная аппетитом подруги, сразу же после трапезы уволокла Шелли смотреть новые работы. Вышивка и вправду оказалась восхитительной, особенно прекрасным показался узор из желтых цветов с парящими синими бабочками. В такие моменты зависть колола грудь. Из неё никогда не получилась бы такая рукастая мастерица. Да и мужикам

по нраву покладистые, легкие на подъем девы. Таковой и являлась Мира: говорливая, беспечная, легкая, искренняя в своих порывах.

Точно вторя думам, подруга расхохоталась, ступая по нагретой летним солнцем воде. Шелли прикрыла веки, заслоняясь от яркого света, сощурилась, рассматривая длинную светлую косу с синей лентой и поднятые юбки.

Когда они добрались до ручья, время уж шло к полудню.

– Присоединяйся скорее, так здорово. Водичка – чудо! – восторг явно слышался в звонком голосе.

Она шумно вздохнула. Мокнуть не хотелось, день выдался прохладным.

– Нет уж! Холодно, ноги еще сушить. И ты вылазь! Околеешь.

– Брось. Лето же, солнышко печет. И вовсе не холодно, ишь чего удумала!

– Я думала пойти к поляне, – созналась тихо Шелли, но Мира услышала.

Подруга помрачнела, нахохлилась и направилась к суше. Воды здесь неглубоки, ручей, пусть и широкий, – не бурлящий суровый поток.

– Сразу говорю: не пойду, не проси! Звери в лесах дикие, мало ль чего, а я бегать быстро не умею! – она вздернула высоко подбородок, перехватив крепче подол, выбралась на берег. Зеленая высокая трава тут же сокрыла босые ступни. – К тому ж, далече, к ужину едва поспеешь. Главе не по нраву придется.

Будто кто спрашивал!

Шелли закатила глаза. Батюшка в самом деле не одобрит, однако дело того стоило. До поляны с рекой дорога пролегала чрез чащу, тропы там не хожены, зато оттого зверья много непуганого. Ей нравилось слушать птиц и плеск водицы, когда рыба всплывала на поверхность прежде, чем исчезнуть вновь.

– Скажи: на охоту ушла.

– На Грома? У тебя жених есть, охотница, – протянула Мира, выжимая намокшую местами ткань одежд.

– Эй! Гром старше нас лет на двадцать. Ты же в курсе, он мне помогает. И Ричи знает, – Шелли пожала плечами, неопределенно махнув рукой в сторону.

– И то верно. Жених из него для нас, что коню – кролик вместо сена. Он, конечно, умелец, однако стоит поискать в другом огороде.

– Брось свои шутки. Хороший он мужик! – осадила её Шелли.

– Хороший! – поддакнула подруга. – Разве ж кто спорит? Но не для тебя или меня.

Следовало выдохнуть. Мира редко подбирала слова, хотя, казалось, среди них не она несла прозвище упрямой ослицы и вездесущей белки.

– Ступай давай, увидимся за ужином, – согласилась, наконец, Мира, видать, припомнив неказистые черты лица защитника, и, отвернувшись, запела известный мотив.

– Увидимся.

– Жил-был стражник: хорош собою. Жил-был стражник… – тихое мурлыканье за спиной понемногу стихало, пока не умолкло вовсе, прикрытое трелями лесных птиц и трещащими под башмаками сухими ветвями.

Шелли ускорила

шаг, тая надежду, что Гром её дождался. У него и так вдоволь обязанностей, еще и взял на себя тренировки девчонки, за что она ему крайне благодарна и никогда не забудет, что бы в основе поступка не лежало.

К стремлению Шелли активно участвовать в жизни селения, будь то охота иль наука обращения с клинками, люд относился с недовольством: девка должна за домом смотреть, а не растрачивать себя в мужском ремесле. Однако ж охоту батюшка ей дозволил, едва стукнуло двенадцать. Может, устал ловить в лесах, может, пожалел, кто знает. За сим широкие жесты окончились: кроме лука оружие в руки брать добра не давал, а те сами тянулись к блестящим на свету лезвиям.

Лет шесть назад поймал её Гром на той самой поляне. Кинжал Шелли стащила, но обращалась с ним неумело: то себя резала, то вместо ствола толстого древа попадала в растущий рядом колючий куст шиповника. Так и застал он её: в поиске клинка задом кверху, передом в кустах с исцарапанными колючками руками. Ох и хохотал, покуда все лицо её не окрасилось в цвет спелого томата.

После встречались они еще трижды, покуда Гром не предложил помощь. С тех пор и виделись из разу в раз. Из него выдался добротный учитель: шутливый, но строгий и понимающий.

Тропа пропала из виду, трава становилась все выше и выше, вскоре достигла колен. Шелли поморщилась, когда осока царапнула лодыжку. Конечно, добираться до поляны трудно, можно найти место для тренировок и ближе, но там больше шанс, что их увидят. Если батюшка прознает, одним разговором дело не обойдется. Меньше всего ей хотелось подставлять под гнев отцовский Грома.

Когда стволы и кусты стали настолько могучими и часто растущими, что приходилось прикладывать усилия, продираясь, чаща расступилась, показался блеск воды. Шелли с облегчением выдохнула.

– Долго ты, – донеслось сбоку. – Поди и позабыла, что молодец на свидание ждет!

Она дернулась, пискнув, обернулась.

– Ночные раздери, напугал! – Шелли расслабилась, выступив вперед, скептически вздернула бровь. – Ты что ли молодец?

Обвиняющий тон ничуть его не смутил. Мужичок шагнул из тени сосны, хмыкнул, протянув заточенный клинок рукоятью к ней.

– Орешь, словно девка, а сквернословишь, как мужик. Мужик в юбках – оно ново, – подначил Гром. – Мужик иль девка – поди разбери, – рассмеялся придуманной шутке, когда Шелли приняла кинжал.

– Вот диво дивное! – шипением она сейчас могла б сойти за змею, однако ж той не являлась и укусить не могла. Зато могла атаковать.

Гром уклонился вправо, легко оттолкнув ведущую руку левой ладонью, с несвойственной его грузным телесам прытью, резво двинулся вперед. Отступив, Шелли едва успела отвести голову, когда лезвие прошло рядом со щекой. Мужичок дернул рукав, тело повело, она ойкнула, восстанавливая равновесие.

– Ты мог меня задеть, – проворчала Шелли, отступая.

– Не задел же. Не сравнивай меня с зелеными юнцами, – сказал Гром и подкинул клинок, перехватив его в полете.