Зверь бездны
Шрифт:
— Человек, в отличие от тебя.
— Ну что ж, перейдем на «ты». Скажи, где чаша, и я не сделаю ничего плохого твоим друзьям. Если нет… Хотя ты мне не очень-то и нужен… Завтра мои водолазы обшарят берега Острова мертвых и обязательно отыщут чашу, но тогда эти марионетки перестанут меня интересовать, а надоевших кукол запирают в ящик. Решайся. Ведь эти двое ни в чем не виноваты. И не надейся обхитрить меня. Такие шутки не проходят.
— Нет, — выдавил он и отвернулся к стене.
— Ну что ж, твой отказ развязывает мне руки… Я не стану никого убивать или пытать электрическим током на твоих глазах. Завтрашней ночью ты станешь свидетелем ритуала, который принято назвать «черной мессой» или «мессой на крови».
Алексей вскочил, резко опрокинул Натана вместе со стулом, выскочил из каюты, но так и не смог приблизиться к борту лайнера. От дышащего йодом океана его отделяла упругая прозрачная стена. Даже хлопья пены не могли коснуться белоснежной палубы «Деборы» и медленно оползали, как кружево с радужных стенок мыльного пузыря. Он был заперт на корабле, и вся сила, подаренная ему Мерлином, не могла разорвать прозрачный купол, натянутый над лайнером.
— Все же недаром меня зовут демоном искушения. Пора раскрыть карты: то, что ты утопил в бухте Острова мертвых — всего лишь ювелирно исполненная подделка, копия, — раздался за его спиной голос Натана. — Грааль у меня.
Алексей застонал. Ухмыляющийся демон смотрел на него с издевательским сочувствием.
— Ладно, расслабься, я не живоглот. Я отпускаю этих букашек. Где бы они ни были, они у меня на привязи, и, заметьте, прекрасно себя чувствуют. Вы, люди, давно смешны мне со всеми вашими религиозными метаниями и выдумками. Все, на что способен человек во зле, так мелко и пошло, что давно не ужасает. Поверьте, развратники и детоубийцы, вампиры и тираны — всего лишь сумасшедшие обезьяны. Любовь! Вот перед чем я немею и чего не смею коснуться здесь, на Земле. Любовь сильнее смерти. Любовь как отблеск высших миров! Любовь как откровение… Ладно, я слишком расчувствовался. Я приглашаю тебя на празднество в честь чаши, мой бунтарь.
Ранним утром к лайнеру подошел украшенный цветами и флажками катер. Бесчувственного Петька вынесли на носилках. Голова со свалявшимся чубчиком моталась из стороны в сторону. Бледную от счастья Аню поддерживали под руки крепкие, загорелые кавалеры. Ей помогли взобраться на катер, идущий в бухту Бизанго.
Алексей бродил по лайнеру, проходил сквозь стены кают, минуя двери. Его никто не замечал, словно он был невидимкой или существом из материи иного порядка. Он пытался заговаривать с темными фигурами на палубе, принимая их за матросов или пассажиров корабля, но его никто не слышал.
Ночь накрыла океан темными крыльями. Из палубных мортир ударил салют и рассыпался изнутри по прозрачному куполу над кораблем. Это был сигнал к началу. На палубе начертили круг с вписанной в него перевернутой звездой Люцифера. Чадили черные свечи. Из глубин океана доносился глухой рык. Пустота давила на ушные перепонки. В гулкой тишине раздалось нестройное погребальное пение, вопли и плач. По палубе двигалась процессия флейтистов в черных тогах с закрытыми капюшонами лицами. Под свербящие, как кошачий визг, звуки толпа на палубе пришла в движение. Через миг людские тела стали прозрачны, и, сцепившись, закружились в бешеном хороводе вокруг пентаграммы, словно сорвавшаяся с бобин кинопленка. Вихрь кружил их, как сорванные листья, плотный поток холодом обжигал лицо Алексея. Яркие обрывки проносились сквозь него, как разноцветный туман, и он рассекал и тормозил пестрое кружение.
На всех трех палубах клубились призрачные толпы. Алексей брел сквозь несметный гудящий рой, встречая блуждающие, широко раскрытые глаза безумцев и выходцев с того света. Иные напоминали почернелые сгнившие трупы с торчащими сквозь кожу костями, другие,
Вампиры, демоны, детоубийцы, живые мертвецы и голые ведьмы кружились вперемежку с мультяшными страшилками.
Усилием воли Алексей запретил себе реагировать на происходящее. Женственные инкубы звали к себе, и если бы он отозвался на их зов хотя бы одним нервом, одной мыслью, он бы погиб и был захвачен стремительным кружением бесов. И если он свободно проходил сквозь них, то и эти сущности тоже обладали известной проницательностью. Они умело считывали его мечты, сканировали его боль. Все чаще сквозь темный вихрь мелькало бледное лицо Александры, она звала его к себе, протягивая тонкие полупрозрачные руки в надежде, что он вытащит ее из адского круговорота.
Зажмурив глаза и закрыв уши, чтобы не слышать ее зовущего голоса, он выскочил на палубу, заглянул в бездну, но упругая стена не подпускала его к борту.
Океан вздрагивал и вспыхивал изнутри фосфорическими вспышками. В полночь все три палубы лайнера озарились дрожащими зеленоватыми огнями. Огни качались на волнах, как мерцающие гнилушки, кольцом окружая корабль.
На верхней палубе сам собой возник черный помост, похожий на средневековую плаху. На помосте расположился Натан. Раструбы телекамер были направлены на ведущего.
Подавив тошноту, Алексей ушел на корму, но и там стоял Натан. В руках он держал чашу.
— Наконец-то! Я успел заждаться единственного зрителя заключительного акта шоу! Итак, начнем с небольшой речи.
Вот ты сейчас ненавидишь меня, винишь во всех смертных грехах бедного Натана. Но не сами ли люди осквернили чашу Мира? Какая изящная вещь, даже жалко бросать ее за борт. Эту чашу держали в руках Мелхиседек, царь Салимский, Иисус Христос, Отец Розенкрейцер и старец Федор Кузьмич. А сколько крови пролилось из-за нее! В апреле 1945-го трое членов тайного ордена Грааля спустились в бункер Орденского замка в Кенигсберге и вынесли реликвию. По негласному уговору святыня уходила в Москву. Семь столетий мы выслеживали чашу. Тайное общество «Люцифер» имело штаб-квартиры в шести европейских городах. Мы охотились за чашей, но она вновь ускользала из наших рук. В Кенигсберге мы организовали три ложи — «Мертвая голова», «Люцифер» и «Иммануил» — и все ради того, чтобы хоть немного приблизиться к сокровищу. Мы всегда знали, где находится чаша, но не смели к ней прикоснуться. До тех пор пока люди не пошли на ложь и воровство ради овладения чашей. Сколько крови было пролито за нее, сколько невинных слез и страданий было принято. Еще секунда, и это сокровище исчезнет навсегда. Мне нужен свидетель. Смотри и ужасайся…
— Верни чашу, Сатана! Тебя больше нет! Я лишаю тебя силы. Я изгоняю тебя туда, откуда ты прибыл!
Из раскрытой, высоко вскинутой ладони Алексея ударили молнии, они покоробили лицо ведущего, ручьями растеклись по его груди. Чаша со стуком упала на палубу.
Внутри лайнера родился глухой скрежет, словно в алюминиевую обшивку впились гигантские акульи челюсти и теперь перемалывали его переборки. Алексей рванулся за чашей, отталкиваясь от наползающей на него палубы. Чаша слабо звякнула о деревянный настил, прокатилась через всю палубу. Корабль накренился и боком нырнул в океан. Натан повис, обеими руками вцепившись в мачту. Чаша скользнула за борт.