Зверь 5

Калинин Алексей

Ну да, надо ещё «вообще» тоже принимать во внимание. Я хлопнул ладонями по простыне и задорным голосом провозгласил:

— Тогда давайте поедим, отдохнём, а вечером рванём. Все согласны?

Возражений не последовало.

* * *

Огромное блюдо китайского фарфора вдребезги разлетелось о стену. Цветные осколки легли поверх предыдущих. Осталось ещё семь предметов из баснословно стоящей коллекции династии Минь, которых ожидала та же участь.

Разъяренная женщина швыряла один предмет дорогущей утвари за другим. Звук бьющейся посуды не успокаивал,

а наоборот — ещё больше ярил женщину.

Когда от коллекции посуды осталась всего одна маленькая тарелочка, кодовый замок на двери пискнул. Моргана застыла с поднятой рукой. Дверь открылась, а на неё хмуро взглянули ледяные глаза Кощея.

Целую минуту взгляды поглощали друг друга. Тишина в комнате звенела тонким комариным писком. Наконец Моргана не выдержала:

— Кощей, я всё исправлю! Я так ошиблась, так ошиблась…

— Я не сомневаюсь, что ты всё исправишь, — ледяным голосом процедил Кощей. — Сама всё исправишь. Лично…

— Да-да, я всё сделаю! Я верну гарду и девочку. Я… Я… Я… — Моргана рухнула в кресло и закрыла лицо ладонями.

Её плечи мелко затряслись.

Кощей молча развернулся и вышел прочь. Дверь медленно затворилась за его спиной.

Глава 27

Как оказалось шаром управлять не так уж трудно. Главное было держать одну высоту и стелиться почти над самыми верхушками деревьев, не попадая под прицел противовоздушной обороны.

Но, ветер дул в нужную сторону (спасибо Гражине), ночь была беспробудно черной, а мы шуршали гораздо тише тараканов. Дети вскоре засопели, прислонившись друг к другу, а я включил ночное зрение и старательно сбивал знаками любопытных летучих мышей и зазевавшихся сов. Даже вездесущая Чопля прикорнула возле детей, положив головку на колени к Маше.

Прямо умилительная картинка, что ни говори!

Попутный ветер домчал нас до нужного места. Шар опустился примерно в ста метрах от оставленного мотолёта. Хм, за время нашего путешествия с моим боевым конём ничего не случилось. Это не могло не радовать. Я кое-как растолкал ворчащую Чоплю, дети встали бодренько сами — сразу видна выучка деревенских детишек. Такие легко поднимаются в любое время, невзирая на обстоятельства.

Потом был полет на мотолёте и вскоре мы приземлились в нужном месте, в родной деревне. По пути я созвонился с Карамазовой, как оказалось — Светлана Николаевна всё ещё была в деревне «Ухматово». Я-то хотел поблагодарить за то, что она помогла с Любавой, но решил сделать это лично. Всё-таки нам ещё до Москвы вместе добираться, так что успею наговорить хороших и теплых слов. Только надо успеть предупредить Чоплю, чтобы не вмешивалась.

К нам навстречу высыпало почти всё население деревни. Гоблинша Тисвиса держала в руках каравай с хлебом и солью. Она даже по такому случаю нацепила нарядное платье и цветастый платок. Необычное зрелище, скажу я вам.

Рядом с Тисвисой я увидел Карамазову. Светлана Николаевна стояла и смотрела с улыбкой на нас.

— Ну вот мы и прилетели, — проговорил я, когда приветственные крики взорвали воздух.

Стоило мне только приземлиться, как к нам тут же подскочили Боротор Хромой и его сыновья:

—

Как доехали, барин?

— Нормально. Устали только очень. Детей нужно накормить и пусть отсыпаются, — проговорил я.

— Будет сделано. Вы сами тоже умойтесь с дороги и пожалуйте за стол. Тисвиса полдеревни на уши поставила, чтобы знатную встречу организовать.

— Мы столько всего натворили… Столько шухера навели, что хоть стой, хоть падай. Думаю, что за столом как раз всё и расскажем, — с таинственным видом влезла Чопля.

— Да? Тогда отлично. Давно хороших вестей не было, — проговорил Боротор и кивнул своим сыновьям. — Детишек накормить и спать уложить. За них головой отвечаете!

Сыновья Боротора, похожие на здоровяков-вышибал из пафосного московского клуба, кивнули в ответ на слова отца и повели за собой Петьку и Машку. Петька остановился, повернулся ко мне и спросил:

— Дядя Эдгарт, а мы ещё встретимся?

— Конечно же встретимся, Петр! — серьезно ответил я. — Я теперь тоже за вас отвечаю, как и за всех своих людей!

Последнюю фразу сказал погромче, чтобы люди из деревни тоже услышали. Одобрительные шепотки были мне наградой. Я же подошел к Карамазовой, приветливо поклонился:

— Светлана Николаевна, несказанно рад видеть вас в этом месте. Рад и озадачен — почему вы не отбыли домой?

— Я дожидалась вас, Эдгарт Николаевич, — мягко ответила Карамазова. — Домашние за меня не волнуются, так как знают, что я в вашей деревне и под защитой местных властей. Да и Любаве нужна была помощь. Так что я помогла, как могла, заодно и вас дождалась…

— Боярин Южский, — в ноги упала незнакомая русоволосая женщина. — Боярин! Я за вас всю жизнь молиться буду! Я за вас свечки буду каждый церковный день ставить! Вы же… Вы же…

— Любава? — не поверил я своим глазам. — Да ты вообще шикарно выглядишь…

В самом деле, последний раз её лицо представляло собой сплошной синяк с щелочками глаз. А теперь даже и не скажешь, что она была при смерти. Я повернулся к Карамазовой и одобрительно кивнул.

— Да, Эдгарт Николаевич, это я. Вы же спасли меня, заступник наш. Спасли от смерти лютой. Я же… Мы же… Ой… — женщина заплакала, обхватив меня за ноги.

— Так! Хорош мокроту разводить! — буркнул я, поднимая её за плечи и ставя на ноги. — Жива-здорова? Вот и ладно! А отблагодарить и потом как-нибудь сумеешь!

— Да я бы это… — Любава потупилась, перебирая подол платья. — Я бы сейчас отблагодарить смогла бы… Дети же… Они без родных остались? Может, я их под своё крыло возьму? Я вот тоже одна, своих детей уже не смогу иметь, а Петю с Машей с пелёнок знаю. Не раз у Ивановых гостевала…

На этот раз я взглянул на Карамазову с немым вопросом в глазах. Она грустно кивнула в ответ. Мда, похоже, что отбил всё-таки внутренности неверный муженёк… Оставил память на всю жизнь…

— Любава, я и сам хотел было тебе подобный расклад предложить, да только боялся, что ты откажешь. А ты вот сама… Вам я положу довольствие, чтобы вы ни в чём не нуждались, а Петьку с Машей ещё и навещать буду. Так что смотри — расти их как своих, если что — с тебя спрос будет, — я как мог сурово сдвинул брови.