Зверь 5
Шрифт:
— Думать может быть и мерзко, а вот бездумно заниматься сексом так, чтобы искры летели — это да. Видишь, аж церковь подпалили. А ещё и о тебе пришлось послушать — какой у тебя маленький корешок в штанах…
— Что? — набычился гоблин. — Опять брешешь!
Под моими руками застонала Гражина. И стон был не из тех, которые раздаются при болевых ощущениях. Скорее, сквозь беспамятство она почувствовала мою ласку и нежность.
О природе стона догадался не только я. Ага, вон как краска бросилась в рожу гоблина. Он набычился и было двинулся
— Где Петька, полудорок? — перешел я к делу.
— Там, где надо! — буркнул он в ответ. — Тебе всё равно его не достать.
— Знаешь, а я ведь могу не только первую помощь оказывать. Либо ты говоришь — где мальчик, либо я начну медленно разделывать тебя прямо на месте, — покачал я головой.
— А вот хрен тебе на глупую москальскую рожу! — рявкнул гоблин и взмахнул рукой.
С его пальцев сорвались два небольших вихря, но я был к ним готов. Танцевальным пируэтом пропустил мимо себя один, а второй закрутил в небольшой воздушном потоке и направил его обратно. Вихрь ударил хозяина в грудь.
Да, не только ветряницы могут повелевать воздухом. Ведьмаки тоже кой-чего умеют!
Гоблина откинуло на несколько шагов, и только жесткая стена не дала улететь ещё дальше. Приложился он неплохо, даже хэкнул, когда ударился затылком. В глазах, налитых кровью, отразилось непонимание.
— Как же прекрасна луна в полнолунье! — пропела очнувшаяся Гражина. — Она словно серебряный фонарь, освещающий путь влюблённым и мечтателям.
— Не хочешь отправиться к луне? — спросил я гоблина. — А ведь я могу отправить, если не скажешь — где мальчишка!
— Он рядом, но тебе его никогда не достать!
— Что же, тогда придется вас обоих убить. Это мелочь для того, кто вас нанял, но всё же… Зато мне будет легче идти вперёд и не оглядываться. Не бояться, что вы можете плюнуть в спину.
— Спина мужская, как стена. Она подобна неприступной крепости для муравья. И в эту стену бесполезно что-либо кидать — не содрогнется она в нужную минуту, — раздалось полупение Гражины.
— Что с ней? — нахмурился гоблин.
— Я же сказал, что от нашей бурной встречи отходит, — хмыкнул я. — Сейчас и ты будешь в похожем состоянии. Где пацан?
Свои слова я поддержал броском огненного шара. Он разбился над головой гоблина о каменную кладку, разбрызгав в стороны горящие искры. Несколько искр попало на торчащий клок волос. Гоблин тут же начал бить себя ладонью по голове, старясь потушить пламя.
— Понравилось? Могу повторить, — проговорил я, зажигая на ладони очередной огненный шар.
— А-а-а!!! — взревел гоблин, бросаясь на меня врукопашную.
Вот же грубиян! И ведь тоже не захотел по-хорошему. Может, у них это общее?
Отход ноги в сторону. Удар локтем. Нос гоблина расплескивается алым фонтаном.
И чего, спрашивается, ему нужно было так себя подставлять? Мог же не падать на плитку и не стараться зажимать кровоток из пятачины, а просто
Но нет, гоблин явно не предрасположен к разговору. Иначе я никак не могу объяснить того факта, что в окровавленной лапе появился устрашающего вида тесак. Блин, он ведь так и дырку во мне расковырять ненароком сможет!
А вот этого мне бы не хотелось. Я отшагнул назад, поймал его удар в перекрестье рук, тут же дернул вниз и… Дикий вопль подтвердил завершение небольшой комбинации — тесак торчал в бедре гоблина.
— Сука! — заорал он, глядя на подрагивающую рукоять.
— Сука, это собака, — пояснила неожиданно Гражина. — У меня как раз есть такая собачка породы чихуахуа, которая считает себя величайшим охранником в мире. Она размером с хлебный батон, но её сердце бьётся как у льва. Когда она лает, кажется, что она вызывает на дуэль каждую белку в радиусе пяти километров.
— Да заткнись ты, — в сердцах бросил гоблин, а после выдернул тесак из ноги и почти что ласково взглянул на меня. — Москаляку на гиляку…
— Ну и дурак же ты, — вздохнул я и с легкостью блокировал новую атаку. — Я же к тебе по-хорошему, а ты…
Моя контратака завершилась тем, что гоблин врезался в уже почти что ставшую родной стенку, а нож зазвенел по плиткам двора. Откуда-то издали донесся звук сирены пожарной машины. Совсем скоро на тушение горящей церкви подскочит кавалерия. Человеческие голоса и так были слышны раньше за стенами, но мой знак запора не давал отворить двери.
— Нет у тебя ко мне ничего хорошего, — проворчал гоблин, снова потянувшись к ножу. — Всю дорогу вы нам мешаете, лезете, интригуете… Всю дорогу вы, руснявая империя, вставляете нам палки в колеса, свободы не даете, роздыху…
— Да на хрен бы вы нам сдались, — ответил я в его стиле. — Как хотите, так и живите. Только ведь сами потом приползете и начнете умолять, канючить и взывать к родству. Проходили подобное уже. Знаем. Так что надо вас держать в железных рукавицах, чтобы меньше потом было хлопот и забот. И пороть бы не мешало, как это делают польские паны. А они ведь любители вас за чубы потаскать, вон, вы даже спецом такие прически делаете, чтобы хозяевам было сподручнее…
— Сука! — снова провозгласил гоблин и ринулся в очередную атаку.
Меня это уже начало утомлять, поэтому я с помощью небольшой мельницы руками закрутил гоблинскую кисть и…
— Сука… — прошептал гоблин уже не так уверенно, глядя на тесак, торчавший из бедра другой ноги.
— Хочешь, я тебя другим словам научу? Мне не сложно, а тебе всё-таки развитие, — почти по-дружески поинтересовался я.
— Да пошел ты… — последовал шипящий ответ.
— Я-то пойду… Пойду, вот только скажи — где мальчик, а то ведь я ещё к пыткам не приступил. Уверяю тебя — после моих пыток и не такие раскалывались. Дело грязное, но необходимое. Чего чубом машешь? Не будешь отвечать? Что же, тогда приступим…