Зверь 5
Шрифт:
— Подумаю, как это сделать. Что с девочкой? Ты её видел?
— Она пропала. Уехала с одной из полицейских. Сейчас скину информацию по девочке Ангыру, пусть разбирается и рассылает по своим людям. Не думаю, что они далеко смогли уйти, так что пусть всех ставит в ружьё и отлавливает.
— Что с Карамазовой? — задал император интересующий его вопрос.
— А что с ней может быть? Живет, радуется жизни. Сейчас поехала со мной, чтобы взглянуть на избитую мужем до полусмерти женщину. С ней всё в порядке.
— То есть в месте, где орудует вампир, где муж запросто
— Кхм… Уел, батюшка-император. Уел. Сейчас же забираю её и отвожу в безопасное место. Вот честное ведьмачье слово!
— Давай. Вечером жди звонка, — бросил император и отключился.
Глава 8
Вполне обычный дом встретил нас запахом сена и ароматами жизнедеятельности кроликов. Клетки с этими пушистыми созданиями стояли стройными рядами вдоль небольшого коридора. Блестящие пуговицы глаз испуганно уставились на нас, когда мы нарушили кроличий покой своим посещением.
Петька попытался просунуть палец сквозь прутья решетки, чтобы погладить один из подергивающихся носиков, но я предупредил, что кролики могут укусить и занести какую-нибудь заразу, отчего руку придется оттяпать по локоть. Чопля же добавила, что вообще придется резать по плечо.
Мальчишка с недоверием покосился на нас, а я пообещал когда-нибудь рассказать про кролика-оборотня, который терроризировал целую деревню в рязанской области. А Чопля даже показала шрамик на ноге и клятвенно уверила, что этот шрам был оставлен в жестокой борьбе за выживание с той скотиной. Я не стал говорить, что шрам появился в результате одного из ночных загулов пикси, и Петька отдернул руку.
Оно и правильно — в доме, где умер один из хозяев, животных лучше лишний раз не нервировать. Они чувствуют смерть. А уж если их пытается тронуть человек, который тоже к смерти имеет прямое отношение, то вообще могут с ума сойти. Петька имел. Да и у меня тоже немного было рыльце в пуху, поэтому кроликов лучше не трогать.
В дому пахло медикаментами. Запахом аптечки, спирта и камфоры. Нас встретила Тисвиса, выйдя из небольшой комнаты:
— Ну что у вас?
— У нас всё в норме, — ответила Чопля, — если, конечно, можно шухер считать нормой.
— Что случилось? — подняла гоблинша бровь.
— Потом расскажу, — отмахнулся я. — Что тут у вас?
— У нас тут не сказать, чтобы хорошо, но состояние переходит в стабильное. У Светланы Николаевны золотые руки, — сказала гоблинша.
Я усмехнулся — руки и в самом деле золотые, меня даже как-то раз с того света вытащила. Да уж, не зря на неё обратилось императорское внимание и не зря господин Романов приставил к ней самого лучшего в мире охранника — меня.
К нам вышла Светлана. Она выглядела бледной, на чистой коже лба выступила испарина. Если не знать, чем занималась, то можно было предположить, что Светлана посещала фитнес-зал.
— Эдгарт Николаевич, с Любавой все будет хорошо. Её состояние нормализовалось,
— Хорошо, — кивнул я. — Светлана Николаевна, у вас и в самом деле золотые руки.
— Да что я, — отмахнулась Светлана. — Вот до вашего прихода не знала — смогу ли помочь, а как услышала ваш голос и голос вашей служанки… В Любаве словно что-то переменилось и я увидела то, что она почти потеряла…
— Вы о чем?
— О моём лекарственном голосе, — тут же встряла Чопля. — Ясно же было сказано. Ух, если мой голос такой силищей обладает, так может мне это… По телевизору начать выступать? Я бы могла воду заряжать и всякие болезни через экран убирать.
— Ага, могла бы, — фыркнул я в ответ. — Так и представляю, как ты геморрой лечишь, а страждущие…
— Фу! — поморщилась Тисвиса, не дав мне договорить. — Служанка стоит своего господина!
— Это дом тети Любавы и дяди Миши? — спросил Петька. — А что мы тут делаем?
— Навещаем тётю Любаву, — ответил я. — Ей стало плохо и она…
— Петя! — неожиданно раздался из полузакрытой комнаты женский голос.
Петька вздрогнул. Он тут же навострился, принял стойку гончей, взявшей след.
— Петенька, подойди, пожалуйста, — снова раздался женский голос. — Подойди, сынок…
Петька рванулся с места. Он проскользнул в полуоткрытую дверь с криком:
— Мама!
Проскользнул и встал, словно налетев на невидимую стену. Он уперся взглядом в лежащую на кровати женщину. Впрочем, женщиной Любаву сейчас назвать было сложно — постарался её бывший муженек от души, превратив миловидное лицо в серо-бур-малиновую маску.
Да уж, за подобную «шутейку» этому гандону мало было яйца вырвать, но… Староста Бурый сказал, что он с сельчанами сам разберется с виновником, значит, уже разобрался. Мне, как боярину и местному властелину, не нужно узнавать о выполнении договора — рано или поздно всё равно всплывет, так что можно просто подождать и потом вызнать из сплетен о каре «рогоносного муженька-убийцы».
— Петя, подойди, пожалуйста, — из-под одеяла высунулась перебинтованная рука. — Не бойся, это я… мама… Тетя Любава дала нам минутку, чтобы поговорить…
— Это не голос Любавы, — нахмурила лобик Светлана. — Я недавно разговаривала с ней и был совершенно другой голос… Этот более низкий, что ли.
— Мама? — недоверчиво покрутил головой Петька. — А ты где? Ты со мной через динамик разговариваешь?
— Я с тобой через тётю Любаву говорю, Петенька. Она разрешила. Милый мой, сынок… — голос женщины задрожал, как будто она вот-вот расплачется.
— Не плачь, родная, всё будет путём! Петька всё сможет, всё сдюжит! — неожиданно женский голос Любавы сменился на мужской. — Не бзди, Петька, всё срастется! Мы пока… Пока отъехали, но мы обязательно будем вместе. Нужно только немного потерпеть.
— Папа? — неуверенно спросил Петька.
Припухшие веки Любавы опустились в ответ, а потом она подмигнула и прищелкнула языком, словно оценила на вкус шоколадную конфету.
— Папка! Мамка! — закричал Петька и бросился к Любаве. — А у нас… А тут…