Званка - сын Добрилы
Шрифт:
Но вернулась она быстрей быстрого. И цветов не нарвала. Заря едва занималась маковым румянцем.
Чужие кони ржут в степи, — вскричала, запыхавшись, мать. — Печенеги идут.
Добрило-пахарь вскочил на ноги. Куда уж тут раздумывать Надо в крепость знак подать. Самим спасаться некогда.
— Неси, жена, горячий, уголёк из очага. Поджигай, проворней крышу! А ты, Званка, садись на коня, да не в крепость скачи, а между холмами, к родичам. По если увидишь, что и огонь у них над избами, то свороти в сторону. Окольным путём пробирайся к Киеву. Будем живы, там свидимся. А нет, так ступай сам в княжью дружину, знать, выпала
Пока Добрило давал торопливые наставления, сыну первую стрелу на лук, чтобы встретить врагов, мать успела лишь кинуть сыну полотенце с разноцветным узором. Закричала со слезами:
— Сбереги, сынок, прощанье материнское. Шибче скачи, на нас не оглядывайся!
?? ??
?? ??
Но, прежде чем обогнуть холм, Званка всё-таки оборотился в сторону родного дома. Столбом стоял дым над подожжённой соломенной крышей. И ещё увидел он: летят в сторону степи по свежему ветру все их поднебесные змеи. Мочальные хвосты пылают, будто струи огня текут. Донёсся дальний вскрик печенегов: удивили их, видно, огненные летунцы!
— Всё равно не будет вам проходу на русскую землю, вороны вы пустопёрые! — твердил Званка сквозь слёзы.
Дымом пожарища встретило мальчика издали селенье родичей. Помня приказ отца, Званка поворотил коня прочь, не доезжая.
Так оно и шло дальше все дни. Куда ни добредёт усталый конь, там перед глазами только дым да пепел. Видно, целая тьма врагов навалилась на их край! Не сумели отбиться малые крепости… Плач и стон стояли окрест.
?? ??
?? ??
Званка скакал не останавливаясь. Он знал, что поступает, как должно, выполняя наказ отца. Ведь и отец жил по законам деда Доброслава. А того наставляли предки. Так и держалась век от веку русская земля.
?? ??
?? ??
?? ??
Встреча возле Доброго дуба
?? ??
Конь у Званки вконец притомился, охромел. Мальчик обнял его на прощание за крутую шею, пустил вольно на травяную поляну, а сам побрёл один-одинёшенек. Упорно держал путь к Киеву.
Он знал, что вблизи от Киева рос Добрый дуб. В его ствол были вбиты кабаньи челюсти, площадка у подножья выложена камнями. Отец рассказывал, что дуб этот — священный. Будто бы сам Перун — бог грома — летними ночами расчёсывал у заветного дуба зелёные ветви. Русские князья, когда отправлялись в поход, непременно останавливались возле Доброго дуба, воздавали ему честь. Князь Олег, варяг родом, перенял этот славянский обычай.
Здесь, у Доброго дуба, и встретил Званка княжескую дружину.
Варяг Бычья нога узнал мальчика, подвёл его к князю.
Званка видел Олега впервые. Князь сидел на коне. У него была толстая шея и могучие плечи. Щёки иссечены глубокими морщинами, а глаза обдавали холодом из-под насупленных
Рядом с Олегом ехал молодой безусый княжич Игорь в золочёном шлеме. Олег называл его племянником. Услышав про отвагу Добрилы-пахаря, Игорь велел Званке идти на княжеское подворье и снял с пальца тяжёлый перстень, чтобы мальчик показал его княгине Ольге — его жене. Княжич хотел было надеть перстень Званке на руку, да у того пальцы оказались тонки.
Дружина захохотала так громко, словно гром пророкотал. Игорь перегнулся с седла, продел перстень в волосяной шнурок и повесил Званке на шею.
— Ступай, отрок, — сказал он молодым баском. — Будешь отныне служить мне. А за отца твоего печенеги кровью заплатят!
?? ??
?? ??
?? ??
В Киеве
?? ??
Город стоял на днепровской круче, где его построил некогда стародавний князь Кий. Был Кий славен, могуч, имя его осталось у всех в памяти.
Званка долго не мог привыкнуть к многолюдству Киева, к его высоким хоромам; некоторые построены в три верха, крыши выложены красной медью. Дивился, что в городе есть городские хлебопёки и хозяйкам не надобно самим творить тесто. И кожевенное дело велось здесь на особых дворах, где шили не только сафьяновые сапожки, но и расхожие башмаки. Гончары, кузнецы, ткачи, оружейники, весовщики, которые определяют цену разрубленной монеты, кладя её части на чашечки складных весов, — кого здесь только не встретишь, чего не насмотришься!
Княжий дом был построен так просторно, что за длинные дубовые столы садилась сразу вся дружина — четыреста ратников! Стены в столовой палате крашены синим цветом, разрисованы деревьями и птицами, потолки расписаны под небесный свод. В особых дальних покоях — клетях на кованых сундуках висели массивные трубчатые замки. Такое Званка видел впервые! Ключи от замков хранились у самого князя. Княгиня Ольга, совсем ещё юная, егозливая, как девочка, сгорала от любопытства: вызнать бы, что там хранится?! Но спросить робела.
Когда Званка впервые предстал перед Ольгой, чтобы передать ей перстень, на коленях у княгини лежал невиданный им прежде пушистый зверёк, похожий на маленькую рысь. Только рысь дика и опасна, а зверёк тёрся о княгинины руки и мурлыкал. Кошки на Руси тогда ещё не водились, их привозили издалека, из-за моря; котёнок стоил дороже трёх скакунов!
?? ??
?? ??
Сама молодая княгиня тоже показалась мальчику дивом дивным. На голове золотая шапочка — «сорока». Рукава у платья шёлковые, подол парчовый. Разве можно сравнить такую одежду с льняной рубахой, какую носила его мать?! Но, увидав вышивку на Красавином полотенце (Званка обёртывал его вместо пояса, чтобы никогда не расставаться с прощальным подарком), княгиня стала её разглядывать со вниманием.