Зуб кобры
Шрифт:
Поэтому сейчас, неожиданно столкнувшись со столь ужасной смертью, я растерялся. Было ясно одно — этого человека кто-то намеренно убил, или же он убил себя сам, что было для меня совсем невероятно и непостижимо.
Я повернулся к Сабуро:
— Так что же, по-твоему, здесь произошло? А, Тадеуш?
— Я же говорю: убийство, — неуверенно начал Сабуро.
— Белоголовый! Почему ты решил, что это именно убийство? — Я подошел к нему вплотную, посмотрел в глаза. — Я вижу только труп. Этого пока мало, чтобы делать какие-либо
— А у тебя есть какие-то другие соображения на этот счет? — спросил Сабуро.
Я не нашелся, что ему ответить. Растерянность во мне начала сменяться раздражением, но я сдерживал себя, понимая, что никто ни в чем не виноват. Покосившись на труп, спросил:
— Здесь кто-нибудь был кроме вас? Обстановка, надеюсь, осталась прежней?.. Могу я хоть на это надеяться?
— Все в пределах инструкции, — заверил Тадеуш. — Только я и… — Он посмотрел на механика. Тот молчаливо сидел на выступе иллюминатора.
— Может, это кто-нибудь из волонтеров? А, Влад? — Сабуро с надеждой посмотрел на меня.
— Возможно. Об этом пока рано говорить. Все обсудим в кают-компании.
Я положил руку на плечо механика.
— Вот что, Маат! Опечатай пока каюту, до выяснения… Чтоб никто не совался без надобности. Нужно будет обработать тело криосоставом, — обратился я к Сабуро, подталкивая его к двери. — Хоть труп и «поджарен», но будет разлагаться. И вызови экспертов из медицинской части станции.
Сабуро согласно кивнул. Уже на пороге я обернулся. Подумав, сказал Хануру:
— Маат! Возьми у него излучатель, только руку оберни чем-нибудь!
Механик достал носовой платок, присел около трупа. Осторожно вытащил излучатель из стиснутых обугленных пальцев. Протянул мне. Я сунул его в пластиковый мешок и вышел. В коридоре ждал Сабуро. Несколько секунд я смотрел, как Ханур закрывает дверь и припечатывает пломбу, затем пошел по коридору. В кают-компании никого не было. Тадеуш устало сел на надувной диван, положил рядом шлем.
— Да сними ты эту шкуру! — не выдержал я, глядя на его потное, раскрасневшееся лицо.
Он молча стал отстегивать ремни с приборами. Я подошел к иллюминатору, нажал кнопку — стекло прояснилось.
Значит, все-таки убийство?.. Я пытался прогнать от себя эту мысль, но она казалась в сложившейся обстановке самой разумной. Сейчас нужно отбросить всякие эмоции и взглянуть на ситуацию глазами профессионала. Ведь я профессионал, в конце концов!
Недаром Громов предупреждал, что может сложиться ситуация, потребующая опыта и знаний нашей специфики. Может быть, связаться с ним и спросить совета?.. Нет, нельзя! Надо разбираться во всем самому.
Я взглянул на часы. На циферблате девять утра. До вылета час. А тут еще это навалилось! Обернулся к Сабуро.
— Что ты обо всем этом думаешь?
— Я? — Тадеуш пожал плечами. Вдруг его прорвало: — А что я могу думать об этом, Влад?! Вчера Торкали был
— Стеклянную, говоришь? — Я в задумчивости повертел небольшой хрустальный шар в металлическом блюдце на столе. — Но ведь пол в каютах покрыт вспененным пластиком, да и посуда на Орбитальной не стеклянная… Странно. И больше ничего?
— Ничего! — Сабуро помолчал, потом сказал как бы в раздумье: — Влад! Вчера прилетел ракетоплан из Сообщества…
— Ну и что? Ты думаешь, это как-то связано со смертью Торкали? Они прилетают сюда каждую неделю!
Тадеуш неопределенно пожал плечами, сказал:
— Н-не знаю… Может, я просто ошибаюсь, но ведь раньше ничего не случалось. А тут сразу: и этот ракетоплан, и эта смерть…
Я внимательно посмотрел на него.
— Послушай, Белоголовый! А ведь в твоих рассуждениях что-то есть! Если вдуматься, то все говорит о том, что смерть Торкали как-то связана с этим ракетопланом из Сообщества… Но связь какая-то очень уж тонкая. Не исключено, что все просто чистая случайность… Вот что, Тадеуш!
На панели визиофона замигал огонек вызова. Я перегнулся через стол, нажал кнопку, включая обратную связь. С экрана улыбнулся Юлий Торрена: худощавый, рыжеволосый, лицо длинное, словно вытянутое.
— Влад, ты как?
— Если ты о моем здоровье, то хорошо, а если о делах, то значительно хуже!
— Что у тебя? Что-нибудь произошло?
— Убийство… или самоубийство… — Я посмотрел на Сабуро. Он с сомнением покривился. — Пока что не ясно. Как записано в классификационном справочнике: «…обнаружение мертвого тела с явными признаками насильственной смерти».
Правая бровь Торрены чуть приподнялась.
— Когда это случилось?
— Сегодня утром… — Я покосился на большие настенные часы, отмерявшие земное время. — Вернее, вчера вечером. Точнее скажут эксперты.
— Причины найдены?
— Пока ничего. Все причины — найден в своей каюте; поражен боевым разрядом; никаких следов и видимых причин случившегося. Свидетелей тоже нет. И вообще, пока ничего! Все цепляется одно за другое, а соединить пока вместе не возможно.
Торрена на минуту задумался, почесал в затылке.
— Да, трудная задача! Но я к тебе не за этим.
Я усмехнулся, переглянулся с Сабуро. По-моему, ничего важнее случившегося для нас сейчас не было.
— Могу тебя обрадовать, — продолжал Торрена. — Твоя «звездная командировка» подходит к концу.