Зуб дракона
Шрифт:
Все они безостановочно палили из своих диковинных орудий, и воздух наполнился резким запахом серы и магния. Пламенеющие шарики, словно крошки-метеоры, взрываясь, ударялись о дверной косяк, стену, окно и врывались в 111-й номер. Белое пламя собиралось шипящими кольцами. Стены сотрясались от ударов. Оконное стекло перед Сайрусом качалось и вибрировало, когда по его поверхности пробегали волны белого пламени.
Сайрус не мог отвести взгляд. Он не мог пошевелиться. Палящий жар не давал ему вдохнуть. Он не чувствовал рук Антигоны на себе. Не слышал, как она вопит: «Ложись!»
Растерянно моргая, он видел, как сестра рухнула сверху, раскинув руки и пытаясь прикрыть его собой.
Он видел, как потолок над ним, словно в замедленной съемке, покрывался пузырями кипящей краски и огромными трещинами. Смотрел, как вздымались стены, раскалывался бетон, и полки с книгами Антигоны лавиной падали вниз. Затем показались первые языки пламени.
Снова раздался пронзительный громкий визг, ужасный, раздирающий. Сайрус столкнул сестру, схватил ее за руку и потащил к ванной комнате. Ванна, вот что им сейчас нужно. Вода. Книги Антигоны горели. Ее фотоальбомы.
БАБАХ.
Этот грохот был таким простым, громким и всеобъемлющим, что вобрал в себя все остальные звуки. Когда Сайрус упал, он почувствовал, что его кости, будто резиновые, прогнулись от удара об пол. Все его внутренности перевернулись вверх тормашками. Настенное зеркало влетело в ковер. Стекло в самом большом окне обмякло и разлетелось на куски, рухнув на подоконник.
Но спустя мгновение шум осколков стих, и стекло застыло водопадом, так и не коснувшись пола.
Сайрус валялся на полу, задыхаясь, сжимая одеревеневшие от страха руки сестры, и смотрел на пляшущие языки пламени и слушал вой сирен в отдалении.
Больше не раздавалось никаких криков и не летало белых сфер-метеоров. Он пополз вперед, к воде, но Антигона потянула его назад.
— Нет, Сай! — крикнула она. — Вставай, бежим отсюда!
Вскочив на ноги, она потащила его к двери.
— Твои вещи, — сказал он, вырвался и упрямо встал на месте, согнувшись от дыма. — Заберем твои вещи.
— Я заберу их, заберу, — торопливо ответила она. Треть стены уже была съедена пламенем. — Нужно вытащить Скелтона.
Сайрус отпихнул сестру от входной двери и попытался посмотреть в глазок. Стекло расплавилось и вытекло.
— Они уже ушли? — шепнула она.
— Наверное.
— Просто бежим. Бежим!
Обернув руку футболкой, Сайрус рванул за раскаленную дверную ручку, и они вывалились на улицу, на наполненный гарью, задымленный воздух. Слепой с неестественно вывернутыми конечностями, бездыханный, лежал у бампера грузовика. Второе тело безвольно, как тряпичная кукла, свисало с крыши фургона. Еще один человек лежал лицом вниз у задних колес.
Огонь окружил дверь в номер 111 и бушевал на лестнице сверху. В комнате догорала кровать Сайруса, обожженные стены мигали пламенем, и потолок осыпался целыми кусками. Под одной отколовшейся, почерневшей от огня плитой они увидели две подошвы ковбойских сапог.
Не говоря ни слова, они бросились внутрь, раскидали догорающую кучу золы и пепла и схватили Скелтона за ноги. Голени согнулись подозрительно легко.
Костлявый
— Нет. Не тяните.
Сайрус отпустил сапог.
— Тигс, отпусти его. Кажется, он переломал ноги.
— Не переломал, — пробормотал Билли. — Не…
Ребята бросились разгребать кучу золы, засыпавшую Скелтона, и быстро освободили его. Он был одет в обугленный синий комбинезон, как у парашютиста, а на лице, перепачканном сажей, красовалась пара защитных очков, таких же, как у незваных гостей. Стеклянные линзы в них расплавились и вытекли, так что теперь сосульками свисали с ободов очков. За плечами у него были привязаны две канистры, а в руках зажата обмотанная медной проволокой серебряная трубка, похожая на трубу от уличного пылесоса. Изо рта у него сочилась нефть или что-то похожее на нее. Скелтон облизнул угольно-черные губы и улыбнулся. Передних зубов у него больше не было.
— Прикончил Мопса, — прохрипел он. — А других? Макси? Где Макси? Его так просто не убьешь.
Потолок хрустел, как сосновые шишки в костре. Антигона закашлялась и натянула ворот футболки на лицо, прикрыв рот и нос.
Костлявый Билли посмотрел сначала на нее, затем на Сайруса.
— Не нарушайте… — Он смолк и глубоко вдохнул, закрыв глаза. — Ни малейшего обещания. Ваш отец…
Антигона осторожно подхватила его под руку.
— Мы вытащим вас отсюда. Сай, попробуй взять его под мышки.
— Нет, — запротестовал старик. — Нет! Слушайте же! У меня нет от вас секретов.
Его голос стихал и тонул в хлопках горящих полок и реве пламени.
— Сайрус, мои руки. К шее. Быстро.
Сайрус посмотрел на сестру, и та кивнула. Тогда он взял Скелтона за запястья. Его руки оказались мягкими, бескостными, словно набитые гречкой носки. Пока Сайрус поднимал его руки, старик сначала выл от боли, а затем заплакал. Сайрус опешил.
— Не останавливайся. Нет.
Последним усилием Сайрус притянул ладони Скелтона к его горлу.
Тот что-то сделал пальцами, и в темноте Сайрус заметил блеск толстого ожерелья. Оно было словно из серебра.
— Теперь оно твое, — сказал Скелтон.
Сайрус смущенно заморгал. Тогда Антигона склонилась над стариком, сама взяла его за руки и поднесла их к шее брата. Ожерелье — странная штука — неожиданно задвигалось и стало извиваться между пальцами Скелтона.
— Пользуйся ею, — сказал он. — Когда-то она принадлежала твоему отцу.
На шее Сайруса словно туго сомкнулся раскаленный обруч. Он испуганно взвизгнул и попытался сорвать ожерелье.
— Нет! — воскликнул Скелтон. — Нет. Защищайте то, что я оставил вам. Даже ценой собственных душ.
Он умолк. Сайрус почувствовал, что необычная штука на шее стала теплой, металлической, но одновременно мягкой, чешуйчатой на ощупь и толстой, как плетеный канат.
— Сайрус, — подозвала брата Антигона и сама наклонилась к лицу умирающего. — Сайрус…
Скелтон уже едва шептал.
— Смиты. Пчеловоды. Доверяйте. Нолану.
— Братец Билли. Насколько театральным он был при жизни, настолько же эффектным пытается быть и в смерти, не так ли?