Зоя

Стил Даниэла

— Ну что, вы и в самом деле возьмете собачку к себе? Иначе есть все основания предполагать, что Наташа выставит нас всех из дому, — прибавил он со вздохом. Порою ему хотелось, чтобы жена была сговорчивей и проще — особенно когда он ловил на себе осуждающий взгляд старой графини, которая, впрочем, уже давно раскусила свою невестку и составила о ней мнение. Изменить его Наталья была не в силах, как ни старалась.

— Конечно. Мне нужен маленький верный дружок.

Это от Чарли или от Таниного французского бульдога?

— Нет, бабушка. Это —

от Джоя, коккер-спаниеля Мари. Она такая прелесть! Ее зовут Сава. — Зоя с детской радостью, сияя, бросилась к старой графине и мигом оказалась у нее на коленях. Та своей подагрической рукой обхватила ее плечи.

— Если только она не станет обижать мою Обюссон, ручаюсь, мы скоро подружимся. — Графиня перебирала рассыпанные по плечам внучки огненно-рыжие локоны. Зоя поднялась и поцеловала ее — она с детства помнила и любила прикосновение этой руки.

— Спасибо вам, бабушка, спасибо!.. Мне так хотелось, чтобы эта собачка осталась у меня!

— Ну, вот желание твое и исполнилось!

Графиня тоже встала и перешла поближе к камину, между тем как Зоя стрелой понеслась забирать щенка у прислуги. Графиня повернулась к сыну: кажется, только вчера он был маленьким мальчиком, подростком, юношей… Как стремительно пронеслись годы!..

Но жизнь была к ней добра: старый граф дожил до глубокой старости и умер три года назад в возрасте восьмидесяти девяти лет, и она всегда благословляла тот день и час, когда они встретили и полюбили друг друга. Жизнь их была полна и счастлива. Константин очень походил на отца, и графиня со светлым чувством — особенно когда видела сына рядом с Зоей — вспоминала покойного мужа.

— У тебя, друг мой, очаровательная дочь. Она вырастет настоящей красавицей.

— Она очень похожа на вас, матушка.

Графиня покачала головой, но по глазам ее Константин видел, что она согласна с ним. Да, иногда она узнавала в Зое себя и неизменно радовалась, что девочка пошла не в мать, а в их, юсуповскую породу. Даже когда она не слушалась мать, капризничала или упрямилась, старая графиня видела в этом проявления того, что в жилах Зои текла ее кровь, и не могла сердиться. Разумеется, это еще больше бесило Наталью.

— Она — нечто новое, ни на что не похожее, совсем особенное. Как бы только нам ее не испортить. Смотри, Костя, не повтори моих ошибок.

— Почему же мы должны ее испортить? — возразил сын, любивший и глубоко почитавший ее. Он знал, что в своих решениях — иногда безрассудных — она неизменно руководствуется сердцем, а не разумом, душевным чутьем, а не холодным расчетом, и видел в этом высшую мудрость.

— Вот она! — В комнату влетела Зоя, прижимая к груди щенка, который почти целиком умещался у нее на ладонях. — Правда, прелесть?

— Лишь бы только эта прелесть не сгрызла мою любимую шляпу, или самые удобные башмаки, или, боже избавь, обюссоновский гобелен. Вот только попробуй, — прибавила она, обращаясь к Саве и трепля ее шерстку, как незадолго до этого — кудри Зои, — и я велю сварить из тебя суп. Помни это! — Щенок тявкнул,

словно бы в ответ на эти слова. — Со стороны Алике было очень мило сделать тебе такой подарок. Надеюсь, ты ее поблагодарила?

Зоя фыркнула, сейчас же зажав себе рот изящным и вместе с тем совершенно детским движением:

— Она опасалась, что мама будет сердиться!

Старая графиня рассмеялась, Константин едва сдержал улыбку.

— Вижу, она отлично знает Наташин характер. Как по-твоему, Костя? — И взглянула сыну прямо в глаза; он понял, что должен означать этот взгляд.

— Она ведь так слаба здоровьем… — попытался он вступиться за жену. — От этого и случается иногда…

— Ну, ничего, ничего. — Она поднялась, жестом приказывая ему не тратить так много слов: все, мол, и так ясно. — Завтра ты навестишь нас, Зоя? Или ты опять собираешься в Царское? Как-нибудь на днях возьми меня с собой: Алике приглашала меня.

— Но, мама, только не сейчас — ведь там больны дети… И потом, в такую погоду… это будет вам трудно…

В санях…

— Что за глупости! — рассмеялась она. — У меня была корь — правда, лет эдак сто назад. А погода меня вообще никогда не пугает. Я отлично себя чувствую и надеюсь проскрипеть еще десяток-другой. На большее я не рассчитываю, но за десять лет ручаюсь.

— Вот и отлично, — улыбнулся Константин. — Позвольте, я провожу вас.

— Прекрасно дойду сама, — отмахнулась она, пока Зоя набрасывала ей на плечи шубу. — Пройти через сад мне пока еще по силам. Я это делаю несколько раз на дню.

— В таком случае не лишайте меня удовольствия проделать этот путь вместе с вами, — с шутливой церемонностью сказал Константин.

Графиня улыбнулась ему как маленькому — да, для нее он навсегда остался таким — и сказала:

— Ну хорошо, пойдем. Покойной ночи, Зоя.

— Покойной ночи, бабушка! Спасибо вам за Саву!

Они поцеловались. Зоя побежала наверх, в свою комнату, оклеенную розовато-лиловыми обоями, а графиня, опираясь на руку сына, вышла в холодный, темный сад.

Зоя зевнула и улыбнулась, вспомнив о подарке Мари. Какой чудесный был день! Она мягко закрыла за собой дверь. Через день-два она непременно отправится в Царское Село. А пока надо придумать, что бы такое привезти Маше в подарок.

Глава 3

Через два дня, когда Зоя собралась ехать в Царское Село, пришло письмо от доктора Федорова, личного врача наследника. Он сообщал неприятные новости: великая княжна Мария тоже заразилась корью. Зоя страшно огорчилась: это означало, что она не увидится с подругой в течение нескольких недель — в зависимости от того, как будет чувствовать себя Маша. Корь часто дает осложнения: у Анастасии заболели уши, а у наследника доктор подозревал воспаление легких.

— Боже мой! — воскликнула мать, услышав обо всем этом. — А ведь ты с ними общалась! А я строго-настрого запретила тебе бывать в Царском! Теперь ты заразишься! Как ты смела?! Как ты могла не подумать обо мне!