Зов
Шрифт:
— Ну да! Гипноз, сынок, великий дар нашего рода, и чем чаще ты им пользуешься, тем сильнее становишься. Правда, поначалу сил и здоровья это забирает немало.
— А у меня ничего такого нет. Как оно проявляется это умение, что для этого надо?
Отец как-то виновато посмотрел на меня.
— Ну, это полностью моя вина! И я ее исправлю в ближайшее время, обещаю! — отец допил чай и отодвинул от себя чашку. — Дело в том, что мужчины нашего рода начинают заниматься со своими детьми чуть ли не с пеленок, а у нас с тобой не было такой возможности, дед
Отец вздохнул.
— Ну да ладно, всё исправим! Через пару-тройку лет занятий будет получаться не хуже, чем у меня. Да, и еще! Если бы со мной что случилось, то прадед взялся бы за твое обучение. Нашел бы способ перетащить тебя к себе. С нашими-то способностями это не великая проблема…
Отец вдруг резко замолчал, затем с интересом посмотрел на меня и спросил:
— А что ты чувствуешь, когда сильно злишься? Предметы расплываются перед глазами?
Я припомнил пару случаев, когда был вне себя от ярости.
— Да, было такое!
— Так! Давай сейчас проведем один небольшой эксперимент… Не против?
Я с готовностью кивнул.
Он похлопал себя по карманам, затем положил на стол спичечный коробок.
— Двинь его ко мне… мысленно!
Я был готов в этот вечер к чему угодно, поэтому, не удивившись просьбе отца, пристально уставился на коробок, пытаясь взглядом сдвинуть его с места… ну хотя бы на миллиметр! Ничего не происходило, но под строгим отцовским взглядом я усилил нажим. От невероятного напряжения по лицу заструился пот. В глазах потемнело, во рту пересохло, и появился соленый привкус крови. Я не сдавался и всё сильнее и сильнее давил взглядом на этот чёртов коробок.
И… о чудо! Коробок дрогнул и, развернувшись на столе, встал на ребро.
Я обессилено откинулся на спинку стула и тут же поймал на себе очень внимательный и в то же время радостный взгляд отца.
— Я так не умею, — огорошил меня отец.
— Как — не умеешь? — не понял я.
— Потому что не умею! В нашем роду почти никто так не умеет, и раньше толком не умел! Вот он — основной твой дар, Коля, не гипноз, а… ну, назовем его условно — телекинез!
Отец встал из-за стола и в волнении заходил по кабинету.
— Я вот могу держать под гипнозом до тридцати человек, могу делать с ними всё что захочу, но почти за девяносто лет моей жизни у меня не получилось сдвинуть этот хренов коробок с места ни разу! Ты понимаешь? А у тебя получилось с первого раза и без инициации! Ты это понимаешь?
Отец радостно засмеялся, громко хлопнув в ладоши.
— В нашем роду, Коля, это очень и очень редкая способность, настолько, что… а-а!
Он махнул рукой и склонился надо мной. Я же сидел без сил и глупо улыбался, глядя на него.
— Ты сказал «почти». Значит, у кого-то раньше что-то такое всё-таки получалось? — выдавил я заплетающимся от усталости
Отец кивнул и покладисто ответил, улыбаясь:
— Есть такое, но давай об этом позже! Давай лучше обмоем это дело!
Он сноровисто разлил по рюмкам остатки чачи из графинчика.
— За тебя, сынок! За твои будущие успехи!
Легонько чокнулись рюмками, выпили.
— А какие в нашем роду еще редкие способности есть?
Отец поставил рюмку на стол.
— Самое редкое, сынок, способность читать чужие мысли! Известен только один случай за всю историю нашего рода. А гипноз — вот гипноз есть у каждого, и завтра же, Коля, мы начнем наши занятия по его освоению. Интересного будет много, гарантирую!
— Пап, мне еще надо кое-что тебе рассказать.
У отца вмиг исчезли смешинки из глаз.
— Завтра у нас с тобою будет целый день, обо всём переговорим и всё обсудим. А сейчас закругляемся и домой! Надо выспаться.
Глава 6 Кабинет отца
Опостылевший сон
Этой ночью сон немного изменился.
Нет, всё осталось по-прежнему, как и было: море, скалистый берег, трехпалый отпечаток, но, немного побарахтавшись в воде, мне почему-то самому захотелось нырнуть и приложить к нему руку.
Проснувшись среди ночи, я долго сидел на диване и смотрел в одну точку. Сон как будто приглашал меня прикоснуться к этому трехпалому оттиску в скале.
Странно! Ну прям мистика какая-то.
Встав на рассвете, мы вместе с отцом проделали обязательный утренний комплекс дыхательных упражнений и, быстро ополоснувшись, сели завтракать. Яичница на сале и соленые огурцы с помидорами — чисто мужской холостяцкий завтрак. Специально не стали звать соседку, хотелось приготовить что-нибудь самим.
— Какие у нас планы на сегодня, пап? — спросил я, отрезая себе тонкий ломоть сала с мясными прожилками.
— Планы очень простые, — жуя, ответил мне отец. — Сейчас мы завтракаем, потом закрываемся в кабинете и общаемся, вижу, вижу, что у тебя есть что мне сказать! Затем перекусим что-нибудь на обед и немного поработаем, а там уже дальше видно будет.
Отец пододвинул ко мне чашку, я налил ему чай.
— Петра я сегодня отпустил, дал ему выходной.
— Угу, — промычал я с полным ртом…
— Так, говоришь, этот сон начал сниться тебе сразу же после тех змеиных укусов? — проговорил отец, задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику кресла.
— Да, перед тем как я очнулся.
— Понятно, — задумчиво проговорил он, — где-то что-то такое я уже встречал.
Я с надеждой посмотрел на него.
— Ты знаешь… а ведь ты был на грани, сынок! Еще бы один укус, и всё… не помогла бы тебе никакая регенерация и сыворотка. Тем более ты еще очень юный по нашим меркам, не прошел инициацию и не набрал еще свою силу, — он посмотрел на меня строго. — Как его там зовут, ты говоришь — Сергей? Найди его потом… долги надо отдавать с процентами.